Кэйа ждёт, почему-то думая о том, что стоит забыть о возвращении в город свободы. Альбедо не позволит себе потерять контроль, а вернуться за ним более некому. И хочется закричать ему, позвать бога к себе, залезть тому на колени и больше никогда не сомневаться в своих решениях. Тот Альбедо, что вернулся бы за ним, стал бы совершенно другим человеком, он бы потерял слишком многое из того, за что он добровольно сердце своё ему отдал. И если Альбедо готов позабыть об этом, если готов сам стать тяжёлыми цепями, и запереть Кэйю в своих объятиях, загнать того в клетку и накрыть плотной тканью, чтобы не видел никто, то к чёрту. Он полюбил относительно светлого и умного человека, к которому потянулся, который не оставил его в кромешной тьме, став путеводным светом, и если он готов погаснуть, окунуть его снова в тень, то лучше остаться здесь, у подножия трона, зная что не навредит себе Альбедо, в своём желании забрать его, что не обезумеет, что не заставит судорожно перебирать фолианты, в поисках способа сердце чужое закрыть.
Есть одно маленькое но. Мел — оружие, не списанное — сбежавшее, и участь, если орден бездны схватит его, поджидает инструмент более милосердная. Не вырвут ему сердца из под рёбер, не бросят гниющим мясом где-нибудь в тёмном углу, нет… Она примет его с распростёртыми объятиями, обнимет подобно любящему своё дитя родителю, и тот мигом позабудет про всё. И про город свободы, и про тех, кто верит в его защиту, но в первую очередь про него. Про чувства, которые спасли капитана в час перед рассветом, самый тёмный и тяжёлый, с которым бы он не справился, не окажись алхимика рядом.
И без сожалений бы вонзил бы любимый нож ему в грудь, прокрутил пару раз, деланно-ласково протягивая насмешливое “принц”, и вместо желанного облегчения, скорейшая погибель принесла бы лишь горечь. Горечь того, что все усилия оказались бы тщетны. И Альберих всей своей грешной душой надеется на то, что это будет не так. Что никогда её путы не возьмут верх над разумом учёного, что никогда не встанет он плечом к плечу с бездной, что сердце его останется целым, почти невредимым, но то лишь мечты, самые светлые, пугающие своей невинностью и почти невозможностью к исполнению. Но Кэйе хочется остаться хоть капельку наивным, чтобы не видеть своё будущее исключительно в чёрных тонах. Это слишком грустно и болезненно.
Касание к холодной крокодильей коже успокаивает, позволяя снова распахнуть глаза и заглянуть в их вертикальные зрачки. Альберих заметит, те скучились вокруг него плотным кольцом и невольно усмехнётся. Да, это не милейшие котята или щенки, но в своём спокойствии и довольном урчании, к тяге к ласке, они совершенно ничем не отличаются от привычных домашних животных. Он невольно умиляется, не слыша шагов бога. Рептилии тоже не двигаются, пригревшись на солнце, даже глаз не открывают чтобы поприветствовать бога.
И Дешрет усмехнётся, опускаясь на колено, касается крокодильих хвостов, и подобно выдрессированным псинам, те отступают обратно в воду, освобождая тому место рядом с избранником. Кэйа ласково приветствует его, позволяя тому уронить голову на своё плечо. Так спокойно, его присутствие ощущается так правильно. Смирение ли это, или понимание? Какая разница, если теперь выбора нет от слова совсем?
Альбедо находит обещанные записи. Но в них лишь уже известный факт о личности бога, да путь из деревни до места содержания. Он раскрывает карту, решая сравнить её с тем, что у него имеется. Тигнари говорил, что зараза была заперта в гробнице бога пустыни, но судя по записям Кэйи, отправились они к его престолу. Престол гораздо ближе к границе песков, а значит… Нет ничего удивительного, что смертоносный вихрь встретил их, едва они деревню покинули. Они уже были слишком близко, и песок бы оборвал их с Джинн жизни, не вымоли звёздочка пощады у Дешрета. Ценой слишком высокой, но всё же… Кэйа отчасти обвиняет в случившемся себя, ведь… Он позволил тому что-то заполучить, воспользоваться собой как ключом.
Сердце. В записках возлюбленного слишком часто повторяется вопрос о том, каким образом ему по силам вернуть сердце бога, что давно предан забвению и считается мёртвым. О нет, Кэйа всё о своей силе знает, почти всё. И судя по бесконечному количеству знаков вопроса, дело было не в незнании, а недопонимании, ведь… Сердце бога — могущественный артефакт, связь с небом, что их, грешников, безусловно ненавидит. И сомнения его были оправданы. Бог мог бы просто получить желаемое и отправить на тот свет, но вместо этого зачем-то держит подле себя, то ли пользуясь, то ли искренне полюбив. И последнее заставляет его стиснуть зубы. Любовь бога может ослепить его звёздочку, привязаться к лживому существу и свести на нет любые мысли о том, чтобы вернуться домой.
Он этого не допустит, даже если придётся разрушить слишком многое. И не страшна бездна, он выжрет их, таких же живых, просто мясо их на вкус чуть менее приятное, в остальном — различия минимальны.
