Потом кивком предложил Райнхардту посмотреть. Тот повиновался.
– Ничего себе, как раздуто, – сразу объявил он.
– Не просто раздуто, – добавил аптекарь после быстрого осмотра. – Я бы сказал, что это зоб, если бы он находился там, где должен. На гематому совсем не похоже.
Эймерик отпустил подбородок солдата, которого всеобщее внимание очень испугало.
– У тебя всегда была такая толстая шея?
Сначала тот лишь покачал головой, вытаращив слезящиеся глаза. А потом вдруг резко выпалил:
– Это колдуны из подземелья! У каждого из нас теперь опухоли! Они делают что-то такое, из-за чего нас раздувает. Отец, помогите нам!
Солдаты окружили не ожидавшего ничего подобного Эймерика и закричали срывающимися голосами:
– Помогите нам! Благословите! Сожгите их, это дьяволы!
Они задирали одежду, закатывали рукава, рывком расстегивали пуговицы и показывали инквизитору страшные наросты с синими жилками – кто на животе, кто на шее, кто на ногах.
Оглушенный шумом, инквизитор чуть ли не в отчаянии схватил Райнхардта за руку.
– Вы что-нибудь об этом знали?
– Нет, отец, клянусь вам, – капитан опустил глаза. – Я поражен не меньше.
Улучив момент, когда крики стихли, инквизитор спросил стоявшего ближе всех солдата:
– Когда это началось?
– Сегодня утром, – тот бросился в ноги Эймерика. – Помогите нам, отец!
Наемники снова принялись умолять инквизитора предать колдунов смерти. Заслышав шум, из замка прибежали отец Хасинто и отец Ламбер.
– Что случилось? – спросил кастилец.
Эймерик, мрачный как туча, сурово глянул ему в глаза.
– Если бы я знал!
Потом повернулся к солдатам и поднял руку. Постепенно крики затихли.
– Сначала я должен понять, что произошло. Кто-нибудь может объяснить?
Один из тех, кто был постарше, оглядел остальных и выступил вперед.
– Нам нездоровится уже несколько дней, отец. Вчера вечером все вроде бы прошло, и мы с аппетитом поели. Первыми наросты заметили Ригоберт и Гонтран, они были на дежурстве и не спали. Разбудили нас, и мы увидели, что у каждого есть какая-нибудь опухоль, у кого на руке, у кого на ноге, – он показал свою левую руку, которая была вдвое толще и напоминала узловатый корень.
– Вам больно? – спросил аптекарь, осторожно дотронувшись до нее пальцами.
– Нет, я бы не сказал.
Второй солдат, невысокого роста, упал перед Эймериком на колени. У него неестественно выпирал живот.
– Это сделал тот колдун, которого вы вчера допрашивали. Отец, пожалуйста, сожгите их всех!
Солдаты снова хором заголосили, еще более жутко и истерично.
– Успокойтесь! – приказал Эймерик, хотя сам был далеко не спокоен. – Посмотрим, что можно сделать. Почему вы не доложили капитану?
– Мы не знали, где он, – самый старший по-прежнему отвечал за всех. – Увидели его только сейчас, когда он пришел за нами.
– Я спускался, чтобы осмотреть подземелье, – попытался оправдаться Райнхардт.
Эймерик ничего не сказал, а повернулся к аптекарю.
– Это может быть вызвано употреблением безвременника?
– Не знаю. Мы никогда не видели последствий, потому что от него все сразу умирали.
Такие слова могли вызвать очередной приступ ужаса и паники. Поэтому Эймерик постарался призвать солдат к спокойствию, подняв обе руки.
– Не волнуйтесь. Раз вы еще не умерли, ваша жизнь в безопасности. Что касается отеков, мы выясним, появились они от естественных причин или вызваны колдовством. В любом случае найдем лекарство, – он выразительно посмотрел на аптекаря, давая тому понять, что ждет от него подтверждения своих слов. – Вы можете им помочь?
– Попробую дать настой белладонны. Если колхикум еще не весь усвоился организмом, то это единственное достаточно эффективное средство. Но мне нужно съездить за ним в деревню.
– Тогда идите прямо сейчас и возвращайтесь как можно скорее.
Эймерик положил руку на плечо все еще стоявшего на коленях солдата и сказал, переводя взгляд с одного наемника на другого:
– Отец Ламбер сейчас отслужит мессу. Вы исповедуетесь, поговорите друг с другом. А когда аптекарь вернется, выпьете настой и вернетесь к своим обязанностям. Уверяю, вам станет лучше.
Когда аптекарь, подгоняя мула, отправился в деревню, а отец Ламбер повел солдат к часовне Сен-Клер, Эймерик обратился к Райнхардту и отцу Хасинто:
– Как видите, с каждым часом положение дел усложняется. Я сейчас же напишу Папе, чтобы он прислал нам новых солдат или, по крайней мере, вооруженных слуг. Но если их придется ждать слишком долго, я буду вынужден обратиться к Эбайлу за помощью.
– На вашем месте, отец, – покачал головой Райнхардт, – я бы не стал ему доверять.
– Я и не доверяю. Я никому не доверяю. Но вряд ли смогу выполнить миссию, имея в распоряжении солдат, в крови у которых неизвестный яд… А те, кто сейчас на дежурстве, – как они себя чувствуют?
– Я еще их не видел, – ответил капитан. – Если хотите, пойду узнаю.
– Идите, и если они тоже больны, а это очень вероятно, повторите им мои слова, сказанные остальным.
Проводив Райнхардта взглядом, Эймерик повернулся к отцу Хасинто, который с мрачным видом молча слушал их разговор.
– Вы тоже заметили нечто подозрительное?
