– Согласен, – Эймерик задумчиво посмотрел на двух женщин, которые ковыляли между лачугами, хромая и опираясь на палки. Кивком показал на них спутникам. – Этим изгоям надо бояться не сеньоров, у них есть враги пострашнее.
– Кто же?
– Обычные обыватели, вроде аптекаря. Если им когда-нибудь удастся победить сеньоров и создать собственную свободную общину, они будут намного более жестокими, чем их многовековые хозяева. Для этих людей главное – выгода. Они ненавидят власть имущих, потому что не способны стать похожими на них. Но еще больше ненавидят бедняков, потому что видят в них себя – такими, какими они были когда-то. И могут стать снова. Но нас это больше не касается, – пожал плечами Эймерик. – Теперь важнее всего спокойно добраться до Авиньона.
Они посмотрели вдаль – на домишки Шатийона, на полностью открывшуюся взгляду скалу, где стоял Уссель.
– Поскачем вдоль реки, у кромки леса, – показал рукой Эймерик. – В случае опасности сможем быстро укрыться.
Когда они свернули с тропы и, прячась в тени елей, обогнули ежевичник, нотариус спросил:
– А что будет с отцом Хасинто? Вы сможете его освободить?
– Попробую, но вряд ли это удастся, – покачал головой Эймерик. – Пока мы доберемся до Авиньона – если вообще доберемся, – отцу Хасинто уже вынесут приговор, – инквизитор выпрямился в седле. – Видите ли, сеньор де Берхавель, Хасинто охотнее носит крест, чем меч. А в наши дни церкви нужны мечи – не меньше, чем королям. И более разящего оружия, чем инквизиция, у нее нет.
– А вы ее острый клинок, – улыбнулся нотариус.
– Важно знать, куда его вонзить, – прищурился Эймерик. – Там, где люди отступили от правил, стали терпимы к ереси, где разглагольствуют о том, что грешников можно понять, – там и есть яремная вена дьявола. В этот раз я не сразу разглядел ее, но теперь готов нанести следующий удар. Удалять плохую кровь – это не жестокость, а лечение. Спасительное, как кровопускание.
Они поскакали вперед по дну долины, берегом реки. Ее ледяные воды поблескивали в лучах солнца, которое не грело.
