Недостойное поведение для члена императорской семьи, но во-первых: Лис уже привык, что все воспринимают его не вполне серьёзно, а во-вторых: с какой стати он должен проявлять тактичность? Сам Карающий редко заботился о такой мелочи, и принц не собирался облегчать ему задачу. По большей части он сделал это из банального злорадства.
Сделал и оборвал себя на полуслове, потому что Сид, всегда раздражавший его сверх меры, вышел вперед, загораживая командира. А точнее того, кого он нес. На Карающем был плащ, черный и потрепанный, явно с чужого плеча, ткань скрывала почти всю фигуру и не позволяла с первого взгляда разглядеть живую ношу.
Юноша, щуплый и неприметный, жался к нему как котенок, которого приютил у себя на руках жалостливый прохожий. Лис даже забыл о своих обвинениях, разглядывая паренька. В личности сомнений не было, только вот он ожидал увидеть на месте мальчика кого-то повнушительнее.
Неужели он — тот самый, сумевший довести Дисмаля до белого каления? Тот самый, из-за кого весь дворец уже месяц на ушах стоит? Это нечто с тонкими руками, неосознанно цеплявшимися за напряженные плечи своего учителя, и птичьей шеей, которую переломить легче чем сухую ветку, действительно его единокровный “брат”? Лис начинал убеждаться, что с каждым годом, называть кого-то данным словом ему становилось все сложнее.
Мальчик прерывисто дышал, веки тревожно подрагивали, будто он спал и видел кошмары, и из-за этого его лицо — до тошноты правильное и открытое, казалось ещё более смазливым. Красивое лицо, Лис должен был признать это, с высокими острыми скулами, четким изгибом бровей, чистой кожей, тронутой ровным загаром. Его не портили даже всклокоченные волосы, падающие на лоб и разбитые губы.
— Не украл, а позаимствовал, Лис, — раздраженно ответил Карающий, — Ни одно животное не пострадало, можешь не волноваться.
— Но… — Заторможено протянул принц, — ради спасения столь трогательного существа я мог бы и пожертвовать парочкой.
— Благородство вам не к лицу… — Сид скосил взгляд от принца, будто только что не оскорбил особу правящей верхушки, и обратился к Карающему, — Говорил же, что лучше сам сделаю.
— Не лучше, — отрезал тот, прервав только им понятный диалог, и заметив Эллиаль, которая тоже подошла ближе, презрительно сощурился, — ещё и эта…
Карающий зашагал мимо коронованных господ, давая понять, что разговор окончен.
— Кайрин, мне жаль, простите, мне так жаль, что это произошло. Прошу вас, послушайте… Вам не больно? Нести его…
С трудом успевая за размашистыми шагами, принцесса догнала его и сбивчиво заговорила. Зря, Кайрин не был настроен на выслушивание извинений, Лис уже понял, что девушка напрасно тратит слова, но притормозить её не посчитал нужным.
— Что? Вы шутите? Кого вам жаль? Меня? Его? А может себя? Жаль, что вам перепадает ничтожно мало внимания, и вы теперь лезете куда не следует, чтобы его добиться? Лис, ты решил притащить с собой плакальщицу?
— Я знаком с ней не более получаса, — ответил принц, с интересом следя за скандалом.
— Простите? — В глазах Эллиаль отразилось понимание.
— Я ничего не говорил вам, принцесса. Вы сами сделали выводы. Просто не стал мешать умозаключению.
Лис пожал плечами, отстраненно размышляя, что будь рядом источник воды, ему бы досталось повторно.
Девушка набрала в грудь побольше воздуха, пытаясь успокоиться. Принцессу сдерживали зрители, слишком много зрителей, ставших свидетелем того, как её унизили. Люди Караюшего, служанки, которых она притащила за собой, молчаливый громила…
— В свете последних событий, Эллиаль, — холодно продолжил Кайрин, — внимание я вам предоставлю. Пойдете на допрос, там все и расскажете.
— Кайрин, убери их пожалуйста, достали… — прошептал хриплый голос.
Мальчишка на мгновение приоткрыл черные глаза, обвел собравшихся расфокусированным мутным взглядом и вновь вернулся с состояние полубеспамятства. Учитель посмотрел на него так, будто готов был разжать руки и бросить на дороге, с облегчением перешагнув через тело, но нечеловеческими усилиями сдержался. Промолчал, скрывшись в темноте арки, ведшей в запутанные коридоры дворца.
Занятный мальчик… Интересный.
Впервые за вечер Лис предвкушающее улыбнулся.
Все-таки скучать ему в ближайшее время не придется.
— Давай помогу…
— Не стоит, я в норме.
Рахиль похоже вжилась в роль моей няньки. Не слушая протестов, она взялась за край повязки, помогая крепче затянуть её на груди. Чуткие пальцы женщины избегали соприкосновения с оголенной кожей, и это радовало. Впрочем, не думаю, что ей самой хотелось до меня дотрагиваться. В зеркале я видела отражение её сосредоточенного лица, и даже забота, которой она окружала меня последнюю пару дней, не могла избавить от ощущения, что женщина относится ко мне как к прокаженной. Будто мои покои превратились в позолоченный филиал хосписа. Больной в нем не умирал, но лучше к нему было не прикасаться. Не заразит, нет, но вдруг невзначай узнает все твои тайны?
