Бред. Я тряхнула головой, чтобы поскорее выкинуть из неё эти мысли. Рахиль не боялась меня, просто стресс и затворничество не способствовали позитивному настрою.
— Выгляжу как мумия, осталось только голову замотать.
Женщина недоуменно вскинула бровь, но я не стала вдаваться в подробности. Мумифицировать почивших здесь было не принято, и она вряд ли смогла бы понять мою шутку. Бинты по-прежнему фиксировавши ещё и руку, но уже не так сильно, скоро можно будет снимать.
Отмахнувшись от дальнейшей помощи, я самостоятельно натянула на себя кремовую тунику из легкой материи, напоминающей шифон. Ткань не просвечивала, но в ней мне все равно было неуютно. Даже жилетка, накинутая сверху, не помола справиться с неприятным ощущением. Наверное, вскоре мне понадобятся рыцарские доспехи, чтобы чувствовать себя полностью защищенной…
Рахиль, стоявшая за спиной, не прекращала хмуриться, так что я отвернулась от зеркала и постаралась придать себе уверенный вид.
— Ссадины у тебя на лице выглядят ужасно, не забывай про мазь, — изрекла женщина, кинув на меня оценивающий взгляд, — но в целом выглядишь лучше, чем в вашей форме. Мне нравятся светлые оттенки, хотя тебе пойдут почти все.
— Шрамы украшают мужчин… — Фыркнула я.
— Но ты не мужчина. Образ не изменит сути.
— Очень жаль, парнем быть легче.
— Неужели? — Мурлыкнула Рахиль, — Разве тебе нравится истязать себя на тренировках? Нравится нести груз ответственности, лежащий на плечах? Путь женщины проще — любить и быть любимой. Так почему именно он кажется тебе более тяжким?
— Любовь по принуждению превращается в груз, который нести сложнее ответственности. У здешних женщин нет возможности выбирать.
— У тебя тоже.
— Мне и не надо.
Разговор начал съезжать в слишком скользкое русло. За время нашего вынужденного общения, в этой женщине периодически просыпалось нездоровое желание залезть мне в голову, и тогда я начинала жалеть, что провела в бессознательном состоянии всего два дня. С удовольствием не приходила бы в себя ещё парочку, если бы знала, что их придется провести рядом с ней.
Не то, чтобы общество Рахиль было мне неприятным, напротив, иногда она казалась хорошим собеседником и перед ней не нужно было скрываться, но у любой медали есть две стороны. Она любила выводить на откровенность, а я терпеть не могла откровенничать.
Вот кому должны были достаться способности видящего.
— Когда он придет? — Я решила сменить тему.
— Впервые вижу человека, который так желает попасть в казематы, — усмехнулась Рахиль.
Шутит. Сегодня я должна была присутствовать на допросе Иршада, Мики и тех заговорщиков, пойманных в катакомбах. Нет, желания спускаться в камеры у меня не имелось, впрочем, как и видеть некоторые бандитские рожи, но работа есть работа.
Как только я пошла на поправку, эту славную весть мне передали устно, через Рахиль, не удостоив своим личным присутствием.
У Карающего как всегда слишком много проблем, и, если я не умираю, терять свое время на визиты он не обязан, но… Спокойнее от этого не становилось. Мне хотелось грызть локти от обиды ровно до тех пор, пока я не припомнила какую истерику закатила ему и Сиду в последний раз. Стыд сменил злость, и я твердо решила, что лучше стать паинькой. Перед стражем вообще необходимо было извиниться за покалеченный нос…
— Чем раньше начну, тем быстрее отделаюсь, — нехотя ответила женщине.
— Ясно…
Рахиль заскользила по комнате, хозяйским жестом уцепила со столика фиолетовый фрукт, отвращение к которым я питала с самого появления здесь, и припала к нему своими алыми губами. Интересно, наложниц даже есть учат соблазнительно, или это врожденная способность? Спрашивать я не рискнула, сегодня женщина находилась в чрезмерно игривом настроении, и вполне могла предложить освоить навык, если он пришелся мне по вкусу.
Когда человек добровольно доверяет постороннему свои тайны, он невольно начинает считать, что теперь, пусть немного, самую малость, но властен над ним. Может дело в этом?
В дверь постучали. Облегченный выдох вырвался сам собой, и стал таким заметным, что захотелось треснуть себя по голове. Не хватало ещё, чтобы Рахиль решила, будто утомила меня, что в принципе, являлось правдой.
— Открывай, — беззвучно прошептала женщина.
Страж, приставленный к патрулированию этажа, приветственно кивнул и с интересом заглянул в узкую щель от приоткрытой двери. Кислое выражение само собой прилипло к моему лицу, и хоть мужчина был невиновен в том, что ждали не его, воспринял недовольство на свой счет.
— Прошу прощения, если потревожил, Бесман-джан. Вам велено передать подарок.
— От кого?
Я обратила внимание, что страж держит в руках приличных размеров коробку. Ларчик из тонкого дерева, поверхность которого была выбелена и отполирована почти до состояния слоновой кости, украшала искусная резьба, из-за чего он выглядел почти невесомым. Только вот размер такой, что поместить туда можно взрослую кошку… Или змею. Мужчина похоже не испытывал неудобств, протягивая “подарок” мне, но это ничего не значило.
— К крышке прикреплено послание.
