Завтрак, обед и ужин шли в строго установленное время, и все пациенты, вне зависимости от личных предпочтений, были обязаны явиться и отсидеть положенное на прием пищи время. Случались, конечно, и неприятности: в один из дней Чад стал свидетелем жуткой сцены, когда один из обедающих попытался вонзить другому в глаз вилку. Крик поднялся невообразимый, виновника быстро увели из столовой, а его жертву, не на шутку испугавшуюся, успокаивали следующие десять минут не только врачи, но и пациенты.
В целом Чад был доволен местом, в котором жил и работал. Ему нравилась доброта врачей и их участие в жизни пациентов, он с удовольствием отмечал и перенимал трудолюбие обслуживающего персонала, терпение, с которым они слушали бессвязные речи подопечных, то, как внимательно анализировали изменения в их поведении. Некоторые пациенты не выносили громких звуков, любое колебание воздуха нервировало их; на эти случаи в Бетлеме имелось решение – отдельная, уютно меблированная палата на одного, в которую перемещали подопечного, даря ему благословенную тишину. Впрочем, на срок не более часа, потому что как громкий шум, так и долгая изолированность одинаково неблагоприятно воздействовали на прогресс.
Постепенно первое впечатление, вызванное гнетущим страхом неизвестности, сменилось на непоколебимую уверенность в том, что любое из ряда вон выходящее событие предусмотрено и имеет разработанный протокол реагирования. И если пришлось бы выбрать слово, наиболее точно характеризующее устройство Бетлема, без сомнений, этим словом стало бы «дисциплина». Именно она помогала держать психическое состояние пациентов в относительной норме, она делала их пребывание в изоляции от мира понятным, предсказуемым и оттого менее травмирующим.
За несколько уроков Чад сблизился со своими учениками и теперь не терзался смущением, как прежде. Поэтому, в один из дней увидев во дворе Мэри, сидевшую на лавочке с планшетом с бумагой и кистью в руках, Чад поспешил к ней. Она выглядела умиротворенной и сосредоточенной, ее выразительный профиль сегодня показался Чаду особенно мягким, виной тому было освещение, обрамлявшее знакомую фигуру и придававшее ей сходство с романтической героиней. Чад подумал, что Мэри, наверное, сложно проводить дни вот так, в изоляции, без друзей и близких, быть предоставленной одним лишь мыслям и однообразному досугу. Что ж, он здесь – и попытается исправить это.
Пару минут он наблюдал, не решаясь окликнуть ее, но Мэри, почувствовав присутствие, сама вскинула голову и просияла, увидев его.
– Я кое-что принес, – произнес Чад, приблизившись. Бросив взгляд на планшет, он с удовлетворением убедился, что и в этот раз Мэри не изменила себе: ее картина была неотличима от предыдущих. Чад ощутил укол нетерпения: его сюрприз непременно удастся, стоило ли сомневаться!
Он полез в сумку и вытащил небольшой, скрученный в рулон лист.
Он не предупредил ее о том, что готовился показать. Это был эксперимент, который он спланировал накануне, когда тщетно пытался выдавить из себя толику вдохновения, чтобы направить его на автопортрет. В тот миг Чад вдруг подумал: а почему бы не создать что-то иное, не попытаться расширить границы творческого потенциала – и принести тем самым пользу? С этими мыслями он принялся за работу и быстро написал вариацию пейзажа Мэри: залитую солнцем лужайку, идущую под наклоном к темному озеру, и изгиб тропинки, лучистые облака и россыпь полевых цветов в руках у маленькой девочки. Он тщательно изобразил по памяти и лодку, но сдвинул ее от берега ближе к центру водоема и переместил в нее все семейство, включая собаку. Ему пришлось повозиться с пропорциями, так как у Мэри лодка оказалась меньше по размеру, а теперь, когда в нее рукой Чада были усажены трое, да еще и животное, она должна была стать достаточно вместительной. Получившаяся картина удивила его самого. Это был знакомый пейзаж, но теперь он являл собой более яркий отголосок оригинального сюжета. В его глазах этот поступок отдавал дань уважения Мэри, служил оммажем ее творчеству. Со стороны Чада это была попытка стать сопричастным тому, что волновало ее сбитое с верного пути сердце. Он ведь тоже художник и даст понять Мэри, что разделяет ее увлеченность. Да, он не может помочь всем бетлемцам, но одной…
– Вот, посмотрите, я написал это для вас.
