— «Изумительное и ужасное совершается в сей земле».
— Да, земля. Пока она простаивает без дела. Десять — двадцать два.
— «Несется слух: вот он идет, и большой шум от страны северной, чтобы города Иудеи сделать пустынею, жилищем шакалов».
— Угу. — Дебора отодвинула с лица прядь волос и задумчиво уставилась в потолок. — Ты сказал, что карты должны вызывать видения. Те, что она подарила Джереми.
— Да.
— И они в самом деле работают?
Сарр кивнул, по-прежнему глядя в угол.
— Разумеется, работают. Любое колдовство работает.
— Может быть, стоит рассказать об этом Джереми?
Наступила тишина.
— Мне кажется, Господь не хочет, чтобы мы вмешивались. Пусть это будет частью его духовного обучения.
— Мне не кажется…
Сарр нетерпеливо глянул на нее через плечо.
— Давай дальше, Деб, не отвлекайся.
— Хорошо. Еще один стих. — Она не глядя перелистнула страницы. Палец опустился на строку. — Пять — тридцать.
— «Изумительное и…» Погоди, это уже было.
Дебора посмотрела на страницу.
— Да, действительно! Забавно. — Она перевернула страницу и посмотрела в потолок, занеся палец.
В эту секунду у них над головами раздался быстрый, как барабанная дробь, топот. Звук начался в углу и, как раньше шаги Фрайерса, пересек всю комнату и закончился у дальней стены. Кошки вскинули головы, зарычали и забили хвостами.
— О нет! — простонала Дебора, откладывая Библию. —
Пороты слышали этот звук последние несколько ночей: старые деревянные доски превращали удары крохотных лапок в громкий топот. Из-за необычно теплой погоды этой весной молодняк у мышей народился особенно обильно, но из-за шума бегающие по полу чердака мышата казались огромными.
Не поднимаясь с колен, Сарр посмотрел на потолок и покачал головой.
— Придется позволить кошкам всех переловить. Ничего не поделаешь.
— О нет, любовь моя. Так нельзя! Я не могу позволить им убивать зверушек.
Дебора заботливо подтянула к себе Дину и Тови, но кошки продолжали жадно глядеть на потолок и издавать негромкие нетерпеливые и голодные горловые звуки. Сарр поднялся на ноги и подошел к кровати.
— Слушай, — негромко произнес он, — ты же не хочешь, чтобы они будили тебя каждую ночь, правда? Они ведь так и продолжат плодиться.
— Можем просто забраться наверх и выгнать их наружу, где у них будет больше еды. Я не потерплю убийств у себя в доме.
Дебора закрыла Библию и вернула ее на столик, потом легла лицом к стене. Она явно больше не собиралась спорить на эту тему. Сарр вздохнул, забрался в постель рядом с ней и задул лампу под новый шквал топота над головой.
И вскоре, несмотря на шум, они с Деборой крепко уснули, их дыхание сровнялось. Но всю ночь семь кошек сидели, глядели на потолок расширившимися глазами и рычали.
Тем же вечером Рози пришел ее проведать. Он выглядел настоящим херувимчиком, смеялся, подмигивал и не переставал улыбаться, так что Кэрол почти забыла, как он выглядел ночью в ресторане.
— Я просто решил проверить, удалось ли вам справиться с этим ужасным
Рози принес подарок, большую плоскую коробку — Кэрол буквально сгорала от любопытства: это определенно какой-то наряд! — но не позволил девушке открыть его до конца разговора.
— Во-первых, я хочу посмотреть конспекты, которые вы для меня подготовили, — сказал он, с шуточной серьезностью грозя пухлым пальчиком. Но когда она передала ему заметки о чероки и туземцах с Нилгири, он на них едва взглянул. — Прекрасно, просто прекрасно, — рассеянно сказал старик, складывая бумаги в папку и доставая тонкую серую книгу. — Теперь совершенно ясно, что вы, моя дорогая, готовы идти дальше. Пора начинать учить вас языку.
По приглашению Кэрол он проводил урок у нее в спальне; гостиная теперь вызывала у нее неприятные ощущения, да и сам Рози ее как будто избегал. Кэрол сидела на постели, Рози устроился на стуле с высокой спинкой и стал похож на ожившую тряпичную куклу. Оба пили чай со льдом.
Больше часа Рози читал вслух принесенную с собой книгу — потрепанный учебник под названием «Заметки об агон-ди-гатуане или "старом языке" с краткой историей его истребления на Малайском субконтиненте и приложением песенного цикла Чиан и букваря». Она была отпечатана в частной лондонской типографии в 1892 году, и теперь обложка держалась на изоленте. Сунув нос в книгу, Рози читал строку необычно высоким монотонным голоском, а Кэрол должна была повторить ее с таким же акцентом и интонацией.
— Только так можно выучить язык, — заверил девушку Рози. — Именно так учатся дети — все время подражая и повторяя.
Он явно был совершенно в этом убежден, и Кэрол решила, что ему, наверное, виднее. Слова, которые она повторяла, оставались для нее тарабарщиной, как катехизис чуждой религии; уже через несколько секунд она не смогла бы вспомнить ни одного и не понимала, как запоминание каких-то непонятных фраз давно забытого туземного языка поможет ей с чтением. Какой от этого толк? Что это вообще за «старый язык» такой?
