Церемонии полностью

— Он особенный, — объяснил Рози, поднимая глаза от книги. — Именно на нем говорят люди, когда они «говорят языками».

Это звучало неправдоподобно, но Кэрол не решилась с ним спорить.

— Я не совсем понимаю, — сказала она, надеясь, что он не разозлится. — Что означают эти слова?

Рози улыбнулся.

— Это песня об ангелах, — пояснил он. — Одна из Песен Дхола.

— Дхола? — Слово было смутно знакомым.

— Да, как в «Динноде». Вы наверняка помните.

— Я думала, что это валлийская игра, — сказала Кэрол; теперь она совершенно запуталась и уже немного устала от всех этих сложностей. Может быть, все из-за жары; чай со льдом почти не помогал. — Как что-то может быть валлийским и малайским одновременно, и при этом еще и иным языком, если это не…

— Кэрол, — мягко сказал Рози, качая головой, — вам нужно просто выучить этот стишок.

Он вернулся к книге.

Кэрол пыталась выговорить слова. Ей казалось, что они предназначены для другого рта, другого языка. Но Рози как будто ничего не замечал; он продолжал кивать и улыбаться и смотрел на нее с удовлетворением. По комнате разносились чуждые звуки; каждое произнесенное слово повисало в воздухе будто дым благовоний и скрадывало формы предметов. У Кэрол начинала кружиться голова, ей трудно было ясно мыслить. Позже она припомнила, как Рози терпеливо объяснял ей что-то о буквах акло и о том, «кто такие води», и пыталась понять, правильно ли его расслышала. Еще он сказал что-то о «скрытых за облаками предметах» — или ей это приснилось? — и как будто пообещал научить ее правилам древних игр, состязаний, танцев — и она подумала, что это, по крайней мере, может пригодиться ей в работе; возможно, потом она разучит их с детьми в библиотеке…

— В следующий раз, — добавил Рози, — я расскажу вам кое-что особенное: истинные названия дней недели.

Она хотела спросить, что он имеет в виду и зачем забивает ей голову такими странными и невероятными, не имеющими никакого смысла словами, но старик поднялся на ноги и уже открывал коробку на ночном столике.

— Раз вы были такой хорошей ученицей… — объявил Рози с искоркой в глазах. Потом рассек ленточку удивительно острым ногтем и поднял крышку. Внутри под упаковочной бумагой лежало что-то светлое. Старик сунул руку внутрь и вытащил белое платье с короткими рукавами; ткань замерцала на свету.

Кэрол невольно задержала дыхание.

— Ах, какая красота!

Она поднялась с кровати и пощупала ткань, которая скользила между пальцев, как вода. Девушка заметила, что на платье нет ярлыка. Хотя, может быть, Рози снял его, потому что стеснялся магазина, в котором его купил; или его дороговизны. Она прижала платье к себе. Оно выглядело старомодным и немного просторным для ее фигуры, но подол был очень — почти непристойно — коротким. Надевая его, придется держать колени вместе. Но боже мой, какое же оно красивое!

— Мне не терпится его примерить, — сказала девушка.

Рози покачал головой.

— Не нужно спешить. Уверен, что оно отлично подойдет. — Он виновато ухмыльнулся. — Должен признаться: это платье раньше принадлежало моей хорошей знакомой, но она смогла надеть его лишь однажды, и… — Он пожал плечами. — Я решил, что оно должно достаться вам. Оно может оказаться немного свободным, но, как мне кажется, отлично вам подойдет. Я взял на себя смелость немного его подправить.

— Уверена, оно прекрасно мне подойдет, — сказала Кэрол.

— Честно сказать, я надеялся, что, — если у вас, моя дорогая, найдется время, — вы сможете надеть его вечером в эту субботу. Мы могли бы вместе прогуляться. Если только вы не нашли себе какого-нибудь кавалера поприятнее меня, дряхлого старика.

— Нет-нет, — заверила его Кэрол, радуясь, что ей будет чем заняться. — Это было бы просто замечательно. У меня нет никаких планов. Рози, это так мило с вашей стороны — преподнести мне подобный подарок. Знаете, мне нужно было какое-нибудь летнее платье, у меня нет абсолютно ничего подходящего.

Он закивал.

— Отлично. Как только я увидел это платье, тут же подумал о вас, потому что, видите ли… — Он улыбнулся еще шире, — …это ваш цвет.

По дороге домой, на север, сидя на откидном стариковском сиденье в автобусе, он моргает от мелькающих фонарей, улыбается редким пассажирам, которые задевают его, забираясь в салон, и думает о белоснежном платье, о женщине, от которой уехал… и о первом разе.

Первой его носила фермерская дочь. Сильная, куда лучше развитая физически, чем нынешние тощенькие девицы. А еще утомительно добродетельная. И доверчивая.

Как всегда бывает в первый раз, все вышло не очень хорошо.

Подготовительная работа была скучной, но необходимой — вся эта романтическая ерунда, в которую ее приучили верить. Он сказал, что хочет на ней жениться, что у него большие планы. Хочет проявить себя, занять положенное место в общине. Они подолгу гуляли вместе по деревенским дорожкам, по полям и в лесах.

Особенно в лесах.

Как она наслаждалась этими прогулками, воображая их совместное будущее! Наверняка упивалась его компанией до последнего.