И тут снаружи раздалось многоголосое мяуканье, потом грохот перевернувшегося мусорного бака и царапанье крошечных когтей вниз по ступенькам. Поверх шума до меня донесся голос Сарра — он никогда раньше не ругался такими словами, — и через несколько секунд он вошел в кухню, прижимая к себе руку, и с легким изумлением объявил: «Меня только что укусил труп!»
По крайней мере, он так думал.
Сарр вернулся с поля, желая насладиться ужином и человеческой компанией. Кошки поджидали его на крыльце и принялись мурлыкать и тереться о его лодыжки. На крыльце уже лежали их приношения — все незадачливые зверушки, которых они поймали в траве.
— Поди прочь! — пробормотал фермер, легонько стукнув кота тыльной стороной ладони, потом осторожно подобрал мышь за хвост и бросил ее в мусорный бак.
Следующим был молодой щегол — хорошо, Дебора не видела! — и еще одна мышь. Нагнувшись в четвертый раз, Сарр замер. Последний трупик не был похож на остальные.
Поначалу Порот принял его за часть какого-то животного покрупнее: может быть, лисья лапа, часть отсеченной конечности — но, приглядевшись, заметил четыре тонких как палочки лапки и ряд крохотных желтых зубов.
Зверек был черным и как будто обугленным и обвалянным в грязи и листьях. Он походил на плод неумелой детской попытки слепить какое-то животное. Сарр внезапно осознал, что это такое: высохший и раздутый трупик землеройки. Он выглядел так, будто его протащили по земле и, может, даже закопали. Кроме того, его здорово погрызли кошки, потому что пасть была вся наперекосяк и повернута почти вертикально, а мех покрывали грязь и плесень. Сарр напрасно искал глаза и хвост, за который зверька можно было бы поднять, и в конце концов, поморщившись, осторожно ухватил зверька поперек тельца. Тот казался странным на ощупь, как будто Сарр держал в руках осыпающийся комок земли.
Внезапно зверек шевельнулся. Фермер почувствовал, как он извернулся у него в руке и вцепился зубами ему в большой палец. Вскрикнув, Порот выронил животное, и оно тут же скользнуло в траву. Бвада и остальные азартно бросились в погоню.
— А ну вернитесь! — позвал Сарр, но кошки не обратили на него внимания. Вернулись они только к концу ужина — несолоно хлебавши.
— Так что никакой это был не труп. — Сарр положил себе добавку салата. — Наверное, притворялся, как опоссум.
— Надеюсь, ты не заболеешь бешенством, — сказала Дебора. — Летом оно повсюду, а подобной смерти не пожелаешь даже самому Люциферу.
— Пока живой, — сказал Сарр, протягивая руку. — Видишь? Он мне даже кожу не прокусил.
— По-моему, все выглядит нормально, — согласился Фрайерс. — Надеюсь, вы не впадете в бешенство прямо тут, за столом!
Дебора покачала головой.
— Не знаю. Слышала, что в наших краях бешенство разносят ночницы…
— Летучие мыши, — пояснил Сарр, заметив недоуменный взгляд Фрайерса.
— …и как знать, какие еще животные могли заразиться? В такой ситуации мне было бы спокойнее, если бы поблизости был доктор, — она еще беспокоилась, когда подошло время убирать со стола.
— Как думаете, — спросил Фрайерс, — могут ли заразиться бешенством домовые мыши?
— А что такое? — Сарр рассеянно рассматривал свой большой палец.
— Кажется, они поселились у меня на чердаке.
— И у вас тоже? — спросила от раковины Дебора. — Видимо, в этом году их очень уж много развелось.
Сарр кивнул.
— Да, мы их тоже слышали, — сказал он. Потом посмотрел на Дебору и понизил голос. — Хотите, запустим наверх котов?
— Я все слышала, — заявила Дебора. — И нет! Джереми просто придется с ними подружиться.
Фрайерс улыбнулся.
— Разумеется, — сказал он. — Подарю им всем маленькие кроссовочки. — Он повернулся к Деборе. — Но я надеюсь, они не будут так шуметь все лето. Под их топот довольно трудно уснуть.
Сарр посмотрел на него серьезно.
— Только не спите на спине. А если и перевернетесь на спину, то вам лучше не храпеть.
— Это еще почему?
— Если какая-нибудь мышь прогрызет дырку в потолке, то может упасть вам в рот.
Фрайерс рассмеялся, но потом заметил, что фермер не улыбается.
— Подозреваю, это будет куда хуже для мыши, чем для меня.
— Я бы не был так уверен, — откликнулся Сарр. — Я читал, что один человек погиб из-за мыши, которая взбежала ему по руке и запрыгнула в рот. Она застряла у него в горле и почти прогрызла себе путь наружу.
От раковины донесся возмущенный окрик:
— Сарр!
— И что случилось? — спросил Фрайерс.
— Оба задохнулись, и мышь, и человек.
Фрайерс посмотрел на него с сомнением.
