— Именно, — пылко подтвердил Порот. — Слова могут быть иными, но дух всегда остается прежним. В Трентоне преподаватели рассказывали нам об «иных системах верований», и книги тоже… — Сарр кивнул в сторону гостиной, где на полке собирали пыль несколько его учебников. — И, честно скажу, поначалу меня пугало, как много разных обличий может принимать Бог. Но потом я понял, что вернусь в общину с верой даже сильнее, чем прежде, потому что осознал: какими бы именами Его ни называли, это все тот же Бог, которого знаю я.
— Я как-то читал, — начал Фрайерс, — что в Тибете люди придумали для него миллиард имен…
— Не нужно даже забираться так далеко, — сказал Порот. — В Мексике был городок, которым католики ужасно гордились. Им удалось обратить в этих краях всех индейцев до единого, все местные жители были католиками по меньшей мере сто лет, и каждую неделю все до единого собирались в церкви, чтобы поклоняться Богородице. А потом однажды священник приказал сдвинуть алтарь, чтобы провести какой-то ремонт, и под ним оказался другой алтарь и идол, куда более древний и чудовищный, чем его собственный, со змеиной головой и зубами.
— И именно ему они и поклонялись все это время?
Порот кивнул.
— Но суть в том, что все они просто обманывались. Католики думали, что молятся одному богу, индейцы — другому, но на самом деле все поклонялись одному и тому же. За ними обоими, за Девой и за змеем, есть еще один бог, истинный.
— Тот, что пишется с большой «б»? — сказал Фрайерс. Про себя он сделал другой вывод из этой истории: о более древних, темных богах и ритуалах, в которых кровь — нечто большее, чем просто символ.
— С Пиршеством Агнца случилось то же самое, — продолжал Порот. — За ним скрывается другое празднество, о котором местные, наверное, даже не догадываются.
— И что это за празднество?
Порот пожал плечами.
— Языческое. Обычный праздник урожая. — Он открыл сетчатую дверь. — Пойдемте, покажу.
Дебора стояла у раковины и не оглянулась, когда они прошли через кухню. Из-за горящей внутри лампы ночь снаружи казалась темнее, чем на крыльце. Сарр зажег еще один светильник и направился в гостиную; подойдя к своей небольшой библиотеке в углу, он ссутулился, читая названия на корешках.
— Иногда, — сказал он, — христиане берут языческий праздник и переделывают его в свой; например, Пасха, как, я уверен, вы знаете, была посевным праздником задолго до Христа. — Фермер вытянул с нижней полки потрепанный серый том и принялся его листать. — Иногда они немного меняли имя, чтобы скрыть происхождение праздника. Именно так случилось с Пиршеством Агнца. Это теперь его название звучит по-христиански.
— Но раньше оно было другим?
Порот поднял взгляд от книги.
— Нет, — негромко сказал он. — И я, наверное, единственный знаю об этом.
— Что вы читаете? Какая-то альтернативная Библия?
Фермер нервно рассмеялся.
— Нет, всего лишь справочник, я не открывал его уже много лет. — Он посмотрел на обложку, но название с нее давным-давно стерлось, так что ему пришлось открыть титульный лист. — «Байфилдский сельскохозяйственный альманах и небесный проводник за 1947 год, новая редакция», — прочитал вслух Сарр. — Я купил его на церковной распродаже в Трентоне за пятнадцать центов. — Он опустил взгляд на книгу, перелистнул несколько страниц и остановился. — А, вот что я искал, — фермер передал книгу Фрайерсу и указал на строчку в середине какой-то таблицы. — Видите? Вот тут.
От книги слегка пахло плесенью, обложка поблекла и покоробилась. Фрайерс оглядел открытую страницу. Заголовок над сложносоставным календарем гласил:
— Как видите, этот день не имеет никакого отношения к овцам, — сказал Порот. — И предыдущая ночь тоже. Фрайерс заглянул в предыдущую колонку.
— Звучит зловеще!
— Вероятно, неспроста. Черная магия особенно сильна в канун Ламмаса. Этой ночью где-нибудь в мире наверняка произойдет что-то недоброе.
— Это еще почему?
Вместо ответа Порот снова указал на календарь в книге. Третьего мая проводилось что-то под названием «Рудмас», двадцать четвертого июня — летнее солнцестояние, пятнадцатого июля — помянутый Деборой день святого Свитина. Только теперь Фрайерс заметил, что возле некоторых дат стоят крохотные звездочки, например, первого мая и тридцать первого октября. А также канун Ламмаса, тридцать первое июля.
Он посмотрел вниз страницы. Там под звездочкой была сноска, всего два слова:
В уголке леса под названием Закуток Маккини косые лунные лучи сочатся сквозь туманный воздух мимо пылинок и танцующих насекомых, проникают через хитросплетение древних корней, которые веером расходятся от основания колонны упавшего тополя, — и падают прямо на новенький алтарь, построенный из камней, земли и костей.
