Церемонии полностью

Лучше уж пусть будут мягкие яйца, чем вообще никаких, но четыре курицы, купленные в среду, пока не снесли ни одного. Может быть, они просто еще не привыкли к новому месту? Порот так мало знал о фермерстве, что не был ни в чем уверен. Возможно, им просто нужно обжиться? Как бы там ни было, Порот уже решил: если к концу недели новые курицы не начнут нестись как следует, он отправится к брату Вернеру и потребует вернуть деньги.

Деньги. Этот вопрос был самым серьезным и болезненным. И сегодня утром случилось именно то, чего Сарр боялся больше всего: Фрайерс пришел к ним и сказал, что уезжает. Все это время Пороты обращались с ним как с гостем, а не простым жильцом, и даже приютили на последние две ночи под собственной крышей. Этим утром за завтраком Фрайерс взял обычную свою громадную порцию, потом прокашлялся и объявил, что этим воскресеньем собирается съехать.

И все из-за чего? Просто потому, что испугался этой проклятой кошки.

— Вы сами говорили, что в нее вселился дьявол, — напомнил Фрайерс фермеру. — И, кажется, я сам начинаю в это верить. Как бы там ни было, мне не особенно хочется возвращаться во флигель, зная, что где-то рядом гуляет тварь, которой нравится рвать сетки на окнах.

— Нельзя убегать от дьявола, — заспорил Порот. — По крайней мере, не на своей земле. Нужно встать и вступить с ним в битву.

— Это ваша земля, — сказал Фрайерс, — а не моя. Вы бейтесь с дьяволом. А я поеду домой.

Ну что же, Порот уже предчувствовал его предательство. Предыдущей ночью он говорил об этом с Деборой. Предупредил, что горожане разворачиваются и убегают при первом намеке на беду. В конце концов, у них нет Бога, веры в поддержку небес, которая могла бы их укрепить. Даже лучшим из них нельзя верить.

По крайней мере, Порот держался достойно и не стал ни спорить с Фрайерсом, ни умолять его остаться.

— Полагаю, вам виднее, как поступить, — сказал он, протягивая руку через стол и пожимая Фрайерсу пухлую ладонь. — Могу лишь пожелать вам всей возможной удачи, — Он говорил мягко и вел себя как положено истинному христианину, хотя на самом деле его охватил ужас, почти отчаяние. Издевательский голосок в голове повторил: «Всей возможной удачи». А потом прошептал: «Тебе конец».

— Любовь моя, — сказала Дебора, когда Фрайерс вернулся к себе в комнату, — значит, нам недостанет по крайней мере пятисот долларов. Как думаешь, не выйдет ли…

— Все это неважно! — отрезал он грубее, чем хотел. — Мы просто найдем деньги где-нибудь еще. Господь заботится о добродетельных.

Порот отправился вниз по склону к кукурузным полям, все еще размышляя об отъезде Фрайерса, и тут ему на глаза попалась деревянная коптильня между амбаром и ручьем. Фермер всегда избегал ее из-за спрятанного где-то внутри осиного гнезда, но теперь старое здание показалось ему вызовом, способом избавиться от яростного разочарования; так он мог сделать хоть что-то, чтобы очистить землю. Сарр взял в амбаре метлу и заглянул в небольшое помещение через полуоткрытую дверь, готовясь в любой момент отступить. К его удивлению, гнезда нигде не было видно. Только заглянув в темный дымоход, — теперь он никуда не вел, так сверху его давным-давно закрыли гонтом, — Порот заметил на балке под самой крышей бледно-серую массу, по форме и размеру напоминающую человеческий мозг.

Фермер тут же сообразил, что так просто сбить гнездо не выйдет; оно оказалось слишком недосягаемым. Добраться до него можно было только тем же обходным путем, что использовали насекомые: через приоткрытую дверь и вверх сквозь щель в потолке. Прекрасное место, чтобы прятать деньги, но у Поротов не было ничего ценного. Фермер без особой надежды ткнул метлой в дымоход, за что одна из ос тут же болезненно ужалила его в правую руку у основания большого пальца.

С решительным видом Порот ушел на заброшенное поле и принялся убирать камни, не обращая внимания на боль, но тут, как вестник к Иову, явился встревоженный Амос Райд и сказал, что тетку Сарра, Лизу Вердок, во время дойки ударила копытом корова и теперь женщина лежит при смерти. В невероятной тревоге они с Деборой сели в автомобиль и следом за Амосом поехали по дороге к городу, потом вверх по холму, к ферме Вердоков. Невероятно бледная тетя Лиза лежала без сознания на постели; ужасающее багровое вздутие у нее на виске казалось голодной тварью. Рядом сидели в изнеможении ее дочь Минна и несчастный Адам Вердок, который от горя едва мог говорить. И, видит Бог, за последнюю неделю на его долю и без того выпало столько несчастий, после того как скотина перестала доиться. Порот взглянул на лежащую без сознания женщину, и его охватил невыносимый ужас. На секунду его посетила мысль: «Если не отвезти ее в больницу, она умрет…» Но мысль эту явно подсказал ему дьявол, она была пережитком тех лет, что он провел в греховном мире вне общины. Теперь он знал, что молитва работает не хуже полированной хирургической стали.