Церемонии полностью

Теперь женщина сидела прямо, вода собралась вокруг ее талии как сброшенная сорочка. Но Дебора продолжала подниматься: подобрала под себя ноги и наконец встала перед ним в полный рост.

– Зайди внутрь, Джереми. – Она протянула к нему руку. – Как раз ты-то мне и нужен.

Дождь барабанил по каменным стенам дома, тряс окна в гостиной. Сидя внутри, молодой человек при тусклом свете лампы слушал рассказ матери, и по спине у него бежали мурашки. Женщина казалась ему как никогда чуждой. Эта комната и весь дом принадлежали ей одной, здесь не было для него места. Она перебралась в это вдовское прибежище, пока он жил в другом городе. И хотя он много раз ее навещал, в ее доме он всегда чувствовал себя чужим.

– Ты пришел из-за Деборы, – говорила женщина. – Ты чувствуешь, что она изменилась. Отдалилась.

Он кивнул, уже не удивляясь ее способности читать его мысли.

Но то, что она рассказала потом, его удивило.

Мать говорила о девственницах, драконах и дхолах, о редких месяцах с двумя полнолуниями и о старике, который мечтает уничтожить этот зеленый живой мир. Каждое ее слово противоречило всему, что он знал. Она говорила о вещах, которых не может быть. Он не верил ни единому ее слову – и все равно дрожал.

Она показала ему Картинки и рассказала их историю, и его ужас лишь возрос. Он узнал рисунки из «Диннода» и принялся гадать, нет ли в них какой-то правды. Он чувствовал, как давит на него это новое знание, и понимал, что его жизнь никогда уже не будет прежней.

Закончив рассказ, мать сказала:

– Помни, ты должен прийти ко мне, когда приедут гости. Той же ночью, втайне. И приведи с собой девственницу. – Она подалась к нему, пристально посмотрела в глаза и вцепилась в руку изогнутыми как когти пальцами. – Не забудь, сынок. Главное, приведи ее с собой. С Божьей помощью об остальном позабочусь я.

Внезапно женщина склонила голову на сторону и уставилась на забрызганное дождевыми каплями окно. Когда она вновь посмотрела на сына, выражение ее лица изменилось.

– А теперь иди. – Ее тон снова стал тревожным. – Скорее возвращайся домой, или там случится утопление.

И даже не попрощавшись, мать торопливо выставила его за дверь.

…И я влез бы прямиком к ней в ванну, если бы в тот момент по дороге, разбрызгивая воду, не подъехал Сарр. Я шмыгнул на кухню как воришка, проклиная собственную глупость: застань Порот нас вдвоем, он наверняка убил бы обоих. Я сбежал в гостиную и схватил первую попавшуюся под руку книгу, – те самые вдохновляющие стихи, которые я читал Деборе, – так что к тому времени, как Сарр загнал автомобиль в амбар и добежал под дождем до дома, я сидел в кресле-качалке, ссутулившись над самым нудным мильтоновским стихотворением, какое смог отыскать. Когда он вошел, я все еще нервничал, – я чувствовал, как бьется у меня сердце, – но Порот обо мне, кажется, и не думал.

«Где Дебора?» – спросил он с невероятно встревоженным видом.

«Точно не знаю, – неопределенно ответил я. – Может быть, в ванной».

Он постоял с минуту молча, потом уселся на низкую скамью и вытянул перед собой длинные ноги. Кажется, только тогда Порот заметил меня. Несколько раз откашлялся, как будто хотел спросить о чем-то, но не решался. Наконец сказал:

«Джереми, я не хочу лезть не в свое дело, и вы не обязаны мне отвечать, но…» – и я подумал: «Боже мой, вот я и попал!» Но потом он ни с того ни с сего спросил, девственница ли Кэрол.

Такого вопроса я никак не ожидал. Кажется, ответил, что не знаю.

«Сомневаюсь. Она кажется не слишком искушенной в этих вопросах, – Кэрол как-то даже думала стать монашкой, – но она хорошенькая, так что до меня она наверняка с кем-то встречалась».

Порот посмотрел на меня с сомнением.

«Если вас интересует, спал ли с ней я, – добавил я, – то нет, я с ней не спал».

Я-то думал, что именно это он и хотел услышать, хотел убедиться в том, что Кэрол чиста, раз уж она послезавтра приедет сюда и, вероятно, снова заночует под его крышей. Но Порот не обрадовался, а как будто только сильнее встревожился. Я спросил его, в чем дело, и он пообещал все объяснить в выходные.

На ужин сосиски и рис, и то, и другое куплено в кооперативе. Консервированная стручковая фасоль, сухое молоко в кофе. Куда катится мир? Дебора была холодна как никогда, ни разу даже не взглянула в мою сторону, лишь подкладывала еду и улыбалась Сарру, но тот явно на это не купился. Продолжал пялиться на нее, молчал и почти ничего не ел. В конце концов мне стало ужасно неуютно. Я был уверен, что он что-то подозревает. Надеюсь, он не устроит Деборе взбучку после моего ухода.

После ужина как можно скорее сбежал к себе. Стоило бы прибраться перед приездом Кэрол и Рози, но из-за моросящего дождя и холодного ветра едва хватает сил на чтение. Даже писать в дневнике кажется слишком утомительным. Завтра надо будет подрезать этот плющ; он снова начал закрывать окно, и по стенам опять поползла плесень. Как будто я тону в пруду с темно-зеленой водой.