Дебора попыталась вырваться, но Сарр удержал ее и подтащил ближе к лампе, поражаясь силе бьющейся у него в руках женщины. Она протянула руки к его лицу, и ее ногти как кошачьи когти расцарапали ему щеку. Порот отпрянул, схватил жену за запястье. Дебора плюнула ему в лицо, когда он оттолкнул ее от себя, поближе к свету. Внезапно она поддалась и обмякла; Сарр потерял равновесие, рухнул на нее и опрокинул стол, на котором стояла лампа. Та упала на пол и закатилась под кровать. Порот с криком отпустил жену и нырнул следом, слепо шаря рукой по полу. Дебора неподвижно замерла над ним в темноте. Протянув руку, Сарр коснулся чего-то твердого и завопил, когда стекло обожгло ему пальцы. Не обращая внимания на боль, он схватил лампу и вытянул ее из-под кровати. Огонек все еще помаргивал. Порот поставил лампу на стол и снова заглянул под кровать. Она не загорелась.
– Идиот! – прошипела Дебора. Она стояла над ним, сжав кулаки. Сарр никогда не видел ее в таком гневе. – Ты чуть весь дом не спалил!
Тяжело дыша, Порот взял лампу за ручку и поднялся на ноги.
– Ну ладно, – сказал он. – Давай посмотрим.
Он поднес лампу поближе к ее лицу. Дебора поколебалась секунду, потом широко раскрыла рот. Сарр заглянул внутрь, подсвечивая себе лампой.
– Видишь? – сказала наконец женщина. – Я соврала?
– Нет. – Сарр виновато повесил голову. Там ничего не было. – Нет, ты не врала. Мне просто мерещится всякое, вот и все.
Сарр со вздохом поправил перевернутый стол, поставил лампу и встал в угол для вечерней молитвы. Она права, он настоящий идиот. Но он мог поклясться, что видел у нее в основании языка что-то крошечное, черное и уродливое.
Много часов спустя фермер лежал, глядя в потолок, и не мог уснуть. Он ощущал присутствие лежащей рядом женщины, чувствовал, как проседает под весом ее тела матрас, слышал размеренное дыхание и гадал, с чем он делит постель.
Снаружи нервно перешептывались в лунном свете яблони, и шум ветра начал казаться человеку звуком еще одного дыхания, которое иногда пугающим образом совпадало с дыханием рядом с ним. Вот только существо снаружи было настолько чудовищно огромным, что от его вздоха содрогались деревья.
Наконец, когда небо окрасилось предрассветным пурпуром, Сарр погрузился в сон. И возможно это было всего лишь началом наступающих видений, но последним, что он заметил, повернувшись к жене, было ее лицо на подушке рядом с ним и распахнутые глаза, такие же огромные, как луна.
