Во время злобной атаки вампира-отступника, Элайна Стивенс выжила только благодаря вмешательству другого вампира. Рэйф уже давно был Ночным Жителем и он поклялся оберегать людей от разрушительных действий своих соплеменников, внушающих страх существ, известных как Темные Странники. Для защиты Элайны, Рэйф ставит на ней свою метку и в процессе затрагивает ее душу. Но обеты Рэйфа запрещают ему прикоснуться к ней снова… и не важно, насколько она сама этого хочет. Однажды Элайна узнает, что Торн, вампир, когда-то напавший на нее, хочет покаяться в своих прошлых грехах. Однако процесс приведения Темного Странника назад к свету требует наличие человека, кого-то готового быть заполненным сущность обоих вампиров одновременно. Чтобы быть с мужчиной, которого она любит, Элайна готова сделать практически все — даже выступить в качестве принимающей стороны для ее самого страшного врага. Она соглашается принять обоих, Рэйфа и Торна, на одну единственную ночь, когда во время таинственного акта сексуальная магия вернет вампира- отступника из тьмы к свету. Но она еще, не знает, что произойдет между вампирами и человеком, когда Церемония Трех будет завершена.
Перевод: Rina_Marina
Бета: Vaness
http://www.libraryofromanticstories.com.ua/
Внимание! Книга содержит подробные описания эротических сцен, отношения м+м, отношения м+ж+м, грубые выражения, использование секс-игрушек. Описания некоторых сцен могут вызвать психологический дискомфорт у читателя.
Элайна Стивенс неторопливо прогуливалась по Атлантик авеню, проходя мимо модных бутиков, закрытых на ночь и утопающих в теплых сумерках Флориды. Океанский бриз, несший с собой запах солнца, соли и уходящего лета тихо раскачивал пальмы по обе стороны от выложенной кирпичом улицы. Это был прекрасный вечер отличного дня в замечательном городке, похожем на любой другой город Америки. И ни один турист ни за что не догадался бы, что Делрей-Бич[1] был домом для клана вампиров.
Она скрестила руки на груди, почувствовав, как напряглись соски под красным топом купальника, едва прикрывающего грудь. Девушка была одной из немногих людей, знающих секрет их городка, одной из тех, кому довелось иметь дело с Ночными Жителями, как они себя называли. Хотя «иметь дело» было, пожалуй, слишком расплывчатым выражением. Говоря конкретнее, она стала жертвой нападения одного вампира и была спасена другим.
Элайна ритмично стучала каблучками босоножек по тротуару, замешкавшись ненадолго, дойдя до конца улицы. Здесь пляж растянулся настолько, что встречался с дорогой, и песок с жадностью поглощал кирпич и бетон. Именно здесь, ровно год назад, и произошло то нападение. Сколько ни пыталась забыть, Элайна до сих пор во всех подробностях помнила каждую минуту того вечера, того момента.
Тогда, как и сейчас, тоже начали сгущаться сумерки, солнце почти скрылось за горизонтом, окрашивая гребни волн в кровавые перья. На ней был раздельный купальник бледно-мятного цвета, более целомудренный, чем тот, в котором была сейчас, он выгодно оттенял ее темно-зеленые глаза и рыжие волосы. Было воскресенье, ее единственный выходной день от скучной работы помощника юриста в компании «Сайджел и Кэннон» — юридической фирме в сфере недвижимости, которая специализируется на лишении права выкупа закладной и бумажной волоките. Элайна покидала пляж, сожалея, что выходной практически закончился. Она уже решила купить себе во «Вкусном Рожке» по дороге домой рожок с ванильным мороженным, обильно политый сверху карамелью. В конце концов, заслужила, плавая целый день. Именно тогда это и случилось.
Элайна на мгновение остановилась посреди тротуара и закрыла глаза.
—
И Элайна поняла, что подчиняется, поддается дикому наслаждению, которое дарят его большие руки, поднимающие ее топ, чтобы сжать и покрутить соски. Сдается почти осязаемому страху, ощущая его пальцы, сдвигающие в сторону трусики бикини, чтобы ворваться в ее неожиданно влажную глубину, а его клыки погружаются во внутреннюю часть ее бедра. Удовольствие и страх прокатились по ней как смерч, ломая ее представления о себе самой, когда самые сокровенные желания были обнажены прикосновением вампира, острой, но такой сладкой болью от укуса и его пальцами во влагалище.
Внутренне она корчилась от стыда, зная, что не виновата в своей реакции на эту атаку, но было бы гораздо проще пережить последствия, если бы ее тело не молило о большем, когда он применял к ней насилие. Как могла она просить его прекратить, когда ее бедра раздвигались еще шире, приглашая его войти? Как могла она заявить, что ненавидит все, что он делает с ней, когда тело сжималось, словно пружина от удовольствия, которого ей еще ни разу в жизни не доводилось испытывать?
