— Я понимаю, что это звучит амбициозно и, возможно, даже пугающе. Но я верю, что с правильным подходом, с четкими этическими нормами и под контролем таких организаций, как рейнджерский корпус, мы можем создать нечто поистине революционное. Нечто, что изменит наш мир к лучшему.
Я закончила свою речь и замолчала, наблюдая за реакцией присутствующих. Эмоции в комнате были как бурлящий котел — смесь волнения, надежды, сомнений и решимости.
Питер первым нарушил тишину:
— Это… интригующая идея, Юлия. Но, как ты понимаешь, у меня есть много вопросов о безопасности и контроле.
Я ожидала этого вопроса. Питер, опытный командир, сразу ухватился за самую суть проблемы. Его эмоции всё ещё были смесью синего беспокойства и зеленого любопытства.
— Это ключевой вопрос, — начала я, чувствуя, как все взгляды устремились на меня. — Как контролировать тех, кто может непосредственно влиять на других? Это не просто вопрос безопасности, это вопрос этики и доверия.
Я сделала паузу, собираясь с мыслями. Эмоции в комнате колебались от настороженности до нетерпеливого ожидания.
— Во-первых, мы планируем создать многоуровневую систему контроля. Каждый эмпат будет проходить регулярные психологические тестирования и этические проверки. Мы разработаем специальные протоколы для использования эмпатических способностей, и любое их применение должно быть задокументировано и обосновано.
Август наклонился вперед, его эмоции окрасились в темно-синий цвет глубокой задумчивости.
— А что, если эмпат решит скрыть использование своих способностей?
— Полиграф никто не отменял, — подала голос Хэл.
Я кивнула, признавая важность вопроса.
— Необходимо создание технологии, которая сможет регистрировать использование эмпатических способностей. Что-то вроде «черного ящика» для эмпатов. Кроме того, мы планируем ввести систему парного патрулирования — эмпаты всегда будут работать в паре с не-эмпатом, который будет выступать в роли наблюдателя и сдерживающего фактора.
Хельга подняла руку, ее эмоции светились ярко-желтым — признак активной мыслительной работы.
— А как насчет обучения? Как мы можем быть уверены, что эмпаты не злоупотребят своими способностями во время тренировок?
— Отличный вопрос, Хельга, — ответила я. — Я предлагаю проводить обучение в строго контролируемых условиях. Можно разработать специальные симуляторы, которые позволят эмпатам тренироваться без риска для реальных людей. Кроме того, важной частью обучения станет этический курс, который будет включать в себя изучение законов, прав человека и последствий злоупотребления способностями.
Питер задумчиво потер подбородок:
— Кто будет следить за самим Корпусом Эмпатов?
Я посмотрела на него, признавая важность этого вопроса.
— Я предлагаю создать независимый наблюдательный совет, в который войдут представители различных организаций — рейнджерского корпуса, научного сообщества, правительства и общественности. Этот совет будет иметь полный доступ к документации Корпуса и право проводить внезапные проверки.
Марк, до этого молчавший, вступил в разговор.
— А что насчет юридической стороны вопроса? Какой статус будут иметь эмпаты в глазах закона?
— Это сложный вопрос, Марк, — признала я. — Вот тут мне очень нужна ваша помощь. Я даже не знаю, как к этому подступиться. Необходима работа с юристами над разработкой нового законодательства, которое будет регулировать использование эмпатических способностей. Эмпаты будут нести повышенную ответственность за свои действия, но также будут иметь особые права и защиту.
Я обвела взглядом комнату, чувствуя, как эмоции присутствующих постепенно меняются. Страх и недоверие уступали место осторожному оптимизму и заинтересованности.
— Я понимаю, что все это звучит сложно и, возможно, даже немного пугающе, — заключила я. — Но я верю, что с правильным подходом, строгим контролем и постоянным диалогом с обществом, мы можем создать систему, которая будет безопасной и полезной для всех. Корпус Эмпатов может стать мощным инструментом для улучшения нашего мира, но только если мы подойдем к его созданию с максимальной ответственностью и осторожностью.
Питер медленно кивнул, его эмоции теперь были смесью зеленого одобрения и красной решимости.
— Это амбициозный план, Юлия. У нас еще много вопросов, но… я думаю, это стоит обсудить более детально.
Я почувствовала, как по комнате прокатилась волна согласия. Это был только первый шаг, но важный шаг в правильном направлении.
Но тут Кира задала вопрос, который я ожидала и немного боялась:
— Юлия, а где ты собираешься брать этих эмпатов? Ведь ты сейчас единственная с такими способностями, верно? Мы можем участвовать в твоих экспериментах?
Я глубоко вздохнула, чувствуя, как все взгляды снова обратились ко мне. Эмоции присутствующих колебались от любопытства до настороженности.
— Это… очень сложный этический вопрос, Кира, — начала я осторожно. — Ты права, сейчас я единственный известный эмпат с такими способностями. И это подводит нас к самой деликатной части нашего плана.
Я сделала паузу, собираясь с мыслями.
