— Я предлагаю создать независимый наблюдательный совет, в который войдут представители различных организаций — рейнджерского корпуса, научного сообщества, правительства и общественности. Этот совет будет иметь полный доступ к документации Корпуса и право проводить внезапные проверки.
Марк, до этого молчавший, вступил в разговор.
— А что насчет юридической стороны вопроса? Какой статус будут иметь эмпаты в глазах закона?
— Это сложный вопрос, Марк, — признала я. — Вот тут мне очень нужна ваша помощь. Я даже не знаю, как к этому подступиться. Необходима работа с юристами над разработкой нового законодательства, которое будет регулировать использование эмпатических способностей. Эмпаты будут нести повышенную ответственность за свои действия, но также будут иметь особые права и защиту.
Я обвела взглядом комнату, чувствуя, как эмоции присутствующих постепенно меняются. Страх и недоверие уступали место осторожному оптимизму и заинтересованности.
— Я понимаю, что все это звучит сложно и, возможно, даже немного пугающе, — заключила я. — Но я верю, что с правильным подходом, строгим контролем и постоянным диалогом с обществом, мы можем создать систему, которая будет безопасной и полезной для всех. Корпус Эмпатов может стать мощным инструментом для улучшения нашего мира, но только если мы подойдем к его созданию с максимальной ответственностью и осторожностью.
Питер медленно кивнул, его эмоции теперь были смесью зеленого одобрения и красной решимости.
— Это амбициозный план, Юлия. У нас еще много вопросов, но… я думаю, это стоит обсудить более детально.
Я почувствовала, как по комнате прокатилась волна согласия. Это был только первый шаг, но важный шаг в правильном направлении.
Но тут Кира задала вопрос, который я ожидала и немного боялась:
— Юлия, а где ты собираешься брать этих эмпатов? Ведь ты сейчас единственная с такими способностями, верно? Мы можем участвовать в твоих экспериментах?
Я глубоко вздохнула, чувствуя, как все взгляды снова обратились ко мне. Эмоции присутствующих колебались от любопытства до настороженности.
— Это… очень сложный этический вопрос, Кира, — начала я осторожно. — Ты права, сейчас я единственный известный эмпат с такими способностями. И это подводит нас к самой деликатной части нашего плана.
Я сделала паузу, собираясь с мыслями.
— На данный момент я не знаю, сколько существует активированных эмпатов помимо меня. Это почти невозможно проверить двадцать миллионов человек, поэтому я предлагаю строить корпус с нуля. Чтобы создать Корпус Эмпатов, нам нужно будет… создать новых эмпатов, — продолжила я. — Да, это означает, что мы должны будем найти добровольцев и внедрить им ксеноген под моим непосредственным контролем.
В комнате повисла тяжелая тишина. Я чувствовала, как чувства присутствующих взорвались калейдоскопом цветов — шок, недоверие, страх, любопытство.
— Ты говоришь о генетических модификациях? — спросил Питер, его эмоции были темно-синими от беспокойства.
Я кивнула.
— Да, это так, я повторю, уже больше двухсот человек скорее всего заражены точно, а на самом деле может быть намного больше. Если ксеноген передается по наследству, то в какой-то момент процесс пойдет лавинообразно, в недалёком будущем, но всё же… Я не знаю, как долго это займет для них проявить способности. Но для нашего проекта я хочу подчеркнуть — это будет делаться только с полностью информированного согласия добровольцев. Мы будем искать людей, которые уже обладают высоким уровнем природной эмпатии и этическим складом ума.
— Но это же опасно! — воскликнула Хельга, её эмоции были ярко-красными от тревоги. — Мы не знаем, какие могут быть побочные эффекты!
— Ты права, — согласилась я. — Именно поэтому это будет долгий и тщательный процесс. Мы начнем с небольшой группы добровольцев, которых будем тщательно мониторить. Я сама буду контролировать весь процесс, используя свой опыт и знания о том, как ксеноген влияет на организм.
Марк, чьи эмоции были удивительно спокойными, спросил:
— А как ты планируешь выбирать этих добровольцев?
— Мы разработаем строгую систему отбора, — ответила я. — Кандидаты должны будут пройти серию психологических тестов, проверку биографии, медицинское обследование. Мы будем искать людей с высоким уровнем эмпатии, стрессоустойчивостью, этическим мышлением. И, что самое важное, они должны полностью понимать все риски и быть готовыми к возможным последствиям.
Тама подняла руку, ее эмоции были смесью любопытства и беспокойства:
— Что, если что-то пойдет не так? Если ксеноген вызовет непредвиденные эффекты?
— Это важный вопрос, — согласилась я. — Я разрабатываю протоколы безопасности и планы действий в чрезвычайных ситуациях. Кроме того, надо поработать над возможностью обратить процесс вспять, если это потребуется.
Я обвела взглядом комнату, чувствуя смесь эмоций — от страха и недоверия до осторожного интереса.
