Моё сердце сжалось от сострадания и вины. Я хотела защитить людей, но не ценой уничтожения личности другого человека. Даже если этот человек — преступник.
Но как ещё можно было его удержать от того, что он творил?..
Я открыла рот, чтобы сказать что-то еще, извиниться, объяснить… Но слова застряли в горле. Что я могла сказать? Как оправдать то, что сделала?
В этот момент я поняла, что перешла черту. Я сделала то, чего боялась больше всего — использовала свои знания и способности, чтобы навредить другому человеку. Пусть даже с благими намерениями.
И делала ли я это только ради благих намерений? Я так хотела избавиться от него, избавиться от нашей связи… чтобы никогда больше не чувствовать прикосновение его разума. Нас могла разъединить только смерть.
Моя.
Или его.
Я понимала, что для него такое — лишиться всех способностей.
И я выбрала себя…
Я всё-таки такая же как он…
Тошнота усилилась, к горлу подступила горечь. Я отвернулась от стекла, не в силах больше смотреть на Виктора, не в силах выносить его обвиняющий взгляд.
«Что я наделала? — эта мысль билась в моей голове, как пойманная птица. — Кем я стала?»
— Мне жаль, Виктор, — тихо сказала я. — Но это было необходимо.
— Ты чудовище, Юлия, — процедил он. — Сумасшедшая маньячка. Ты хуже всех тех, кого ты считаешь злодеями. Люди для тебя всего лишь эксперимент. Ты — даже хуже меня! Ты лишила меня выбора. Лишила части меня самого.
Я почувствовала, как по щекам текут слезы. Август обнял меня за плечи, но даже его присутствие не могло унять моей боли и вины.
Виктор отвернулся, уставившись в потолок пустым взглядом.
— Оставьте меня, — глухо произнес он. — Радуйся пока можешь, Соколова. Однажды я верну себе всё, и тогда мы ещё побеседуем…
Я выключила микрофон дрожащими пальцами. Мы добились своей цели — Виктор больше не представлял угрозы. Но цена оказалась слишком высокой. Я не была уверена, смогу ли когда-нибудь простить себя за это.
— Может, грохнуть его всё-таки, — сжимая и разжимая свой искусственный кулак спросил Марк. — Скажем, мол, неудачный случай на производстве.
— Сначала нам надо проверить как функционирует блокатор, — пожала плечами Кира. — Пусть орёт, что ему вздумается.
Тот взгляд, которым наградил Виктора Август, был весьма многообещающим. У мужа внутри всё просто клокотало от ярости, но ради меня он сдерживался.
Я отвернулась от стекла, чувствуя, как меня захлестывает волна вины и отвращения к себе. Ноги подкосились, и я бы опустилась на пол, если бы муж не поддержал меня.
— Что я наделала? — шептала я, раскачиваясь взад-вперед. — Я действительно чудовище…
Меня трясло.
Август не отпускал меня, нежно обнимая за плечи.
— Юлия, послушай меня, — мягко сказал он. — Ты сделала то, что было необходимо. Виктор был опасен. Ты забыла, что он сделал с тобой? Ты спасла многих людей.
Марк положил мне руку на плечо.
— Сестренка, ты слишком строга к себе, — сказал он твердо. — И слишком снисходительна к другим. Нельзя позволять им творить всё, что вздумается. Виктор заслужил это. Он ведь тогда опять сбежал из тюрьмы используя способности, так что считай, что сейчас он отсидел часть срока.
Хэл подошла к нам ближе:
— Юлия, я как врач могу сказать — то, что ты сделала, было единственным верным решением. Ты думаешь, что оставить на свободе парня, который считает свои проделки «мелочами» — стоит того?
— Но он прав… я чудовище… я специально причинила человеку вред…
— Каждый из нас хоть раз убил человека, а то и нескольких, — тихо произнесла Кира. Я подняла на нее полный ужаса взгляд, и она пожала плечами. — Это правда. Мы знаем, на что идём. Это мерзко, но часто чужая жизнь в обмен может спасти жизни других. Мы рейнджеры. Иногда у нас нет выбора.
— Конкретно этот урод даже не помер, — хмыкнул Марк, пытаясь разрядить обстановку. — Добро пожаловать в команду чудовищ, Марк-Клешня приветствует тебя! Теперь тебе тоже надо злодейское прозвище. Как на счёт Доктор Мегамозг?
Это стало последней каплей. Я разрыдалась, уткнувшись лицом в грудь Августа. Меня трясло от плача.
— Я… я боюсь, — всхлипывала я. — Боюсь, что потеряла часть своей человечности. Что никогда не смогу этого исправить.
— Эй, — Август нежно приподнял мое лицо за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — То, что ты чувствуешь сейчас — это и есть человечность. Чудовище не стало бы так переживать.
— Мы все здесь, — сказала Ким, сжимая мою руку. — Мы принимаем тебя такой, какая ты есть. Со всеми твоими решениями и поступками.
Я оглядела их всех сквозь пелену слез. Их лица были полны сочувствия, понимания и… любви. Они действительно были готовы принять меня, несмотря ни на что.
Новая волна рыданий накрыла меня, но на этот раз это были слезы облегчения. Я не одна. У меня есть семья, которая поддержит меня, что бы ни случилось.
Даже такую как я…
Не знаю, чем я это заслужила?..
— Спасибо, — прошептала я, вытирая глаза. — Спасибо вам всем.
