В самых зубодробительных формулировках (интересно, он сам придумал или ему помогли) он писал, что дело о контрабандистах перешло в следующую инстанцию, и теперь звёздные ищейки желают праздновать. Некая изумительной храбрости госпожа Соколова приглашена присоединиться к сему событию, как полноправный участник прошлогодних событий, который внёс большую лепту в общее дело. Службу никто не отменял, поэтому они собираются на одной из орбитальных станций у Иасиона, самой ближайшей точки от их базы, где есть приличные рестораны и гостиницы. Звёздные ищейки так впечатлены подвигами некой высокоучёной госпожи Соколовой, что забронировали на её имя номер и скинулись на билеты, чтобы выразить своё искреннее восхищение, так вот, не окажет ли вышеназванная госпожа присоединиться к скромному празднованию?
А в постскриптуме коварный брат вышеупомянутой госпожи Соколовой сделал приписку, что некий Месяц № 8 тоже будет там, праздновать своё повышение до лейтенанта. «Поэтому оденься поприличнее», — соскочив с высокого штиля, приписал Марк.
Я почувствовала, что у меня сильнее забилось сердце. Чтобы успокоиться, я села на лавочку и начала проверять своё расписание и смотреть, что с билетами. По всему выходило, что я успеваю отпраздновать, отдохнуть, вернуться на орбитальную станцию Деметры, и уже вместе со студентами-практикантами отправиться на Цереру. Оставалось только сообщить кураторам, что мне не нужна доставка с Деметры, и предупредить их, что я присоединюсь к ним позже.
Конечно, мне придётся сократить свою работу в библиотеке на пару дней, но поработать я смогу и во время перелёта.
«Госпожа Соколова с удовольствием присоединится», — написала я в ответ.
Интерлюдия: Поиск
Виктор сидел в тюремной камере, машинально потирая переносицу. Он до сих пор не мог поверить, что эта тихоня-студентка смогла так его уделать. И не просто уделать — она что-то с ним сделала. Что-то странное творилось с его разумом с тех пор.
Сначала думал, что это последствия травмы — он стал словно острее чувствовать эмоции окружающих. Видеть их насквозь. Охранники, другие заключенные — все они были как открытые книги. Страх, злость, отчаяние — эти чувства накатывали волнами запахов вокруг него, до того плотные, что почти осязаемые.
Том, его бывший подельник по делам на Церере, пах последние дни каким-то особым предвкушением. Виктор теперь безошибочно чувствовал чужие эмоции — корпоративным воротилам снова понадобились услуги опытного специалиста по «решению деликатных вопросов». И они собирались его вытащить.
— Значит, снова в деле? — как бы между прочим спросил Виктор во время обеда.
Том вздрогнул, его захлестнула волна паники:
— О чем ты?
— Да ладно тебе, — Виктор подался вперед. — Я же вижу, как ты сияешь. Старые друзья не забыли?
— Не лезь не в свое дело, — огрызнулся Том, но его страх был почти осязаемым.
— А если я расскажу администрации про твоих корпоративных дружков? — Виктор улыбнулся, чувствуя, как паника Тома усиливается. — Про ваши делишки на Церере? Я ведь не всё слил, в отличие от тебя. Уверен, следователи будут в восторге.
Том долго молчал, Виктор чувствовал его метания между страхом разоблачения и жадностью.
— Ладно, — наконец процедил он. — Я поговорю с кем надо. Но если облажаешься…
— Не облажаюсь, — ухмылка Виктора стала шире. — Я умею хранить секреты.
Ждать было невыносимо, но необходимо. Через месяц их обоих выпустили «за примерное поведение и искреннее раскаяние». Бумаги были оформлены безупречно — взятки творят чудеса в нужных руках.
Оказавшись на свободе, Виктор первым делом попытался восстановить старые научные связи. Но бывшие коллеги шарахались от него как от прокаженного. Он чувствовал их презрение, их страх — особенно тех, кто знал правду о его делах на Церере.
Профессор Кларк, его бывший научный руководитель, хотя бы согласился встретиться. Но стоило Виктору переступить порог его кабинета, как он почувствовал волну отвращения, исходящую от старого ученого.
— Зачем ты пришел, Виктор? — устало спросил Кларк.
— Мне нужна ваша помощь, профессор. Рекомендательное письмо, пара звонков нужным людям…
— Нет, — Кларк покачал головой. — Я не стану этого делать.
Виктор сосредоточился, направляя свой новый дар на профессора, пытаясь внушить ему сочувствие, желание помочь. На мгновение взгляд Кларка затуманился, но потом он тряхнул головой:
— Что это… что ты пытаешься сделать?
— Просто поговорить, — Виктор отступил, озадаченный неудачей. — Дайте мне шанс все исправить.
— Уходи, Виктор. Ты сам выбрал свой путь.
После Кларка были другие — доктор Чжао из Института Биотехнологий, профессор Миллер из лаборатории квантовой физики. Виктор пытался быть убедительным, использовал свой дар, но результат был один — двери захлопывались перед его носом, а его растущие способности оказывались недостаточно сильными, чтобы преодолеть их отвращение и страх.
Последней каплей стала встреча с Ирэной Тирей, его бывшей коллегой из исследовательского центра. Она даже не стала с ним разговаривать, просто вызвала охрану, как только увидела его в холле.
