— Почему таких, как ты, сажают в тюрьмы? — спрашивали они его.
Олег отвечал:
— Я сам точно не знаю, почему наше правительство так враждебно настроено против христиан. Мои друзья виновны в том, что собираются в частных домах для проведения богослужений, то есть для проповедей и молитв, — пояснял он.
Однажды Олег ехал на велосипеде на работу и увидел, как перед зданием правления стояли его коллеги по работе, а также прораб, который поприветствовал Олега насмешкой:
— Ну, Сименс, как это так, ведь Христос ездил на осле, а ты почему–то пользуешься велосипедом? Ты не следуешь Библии!
— Действительно, — сказал Олег, — Христос ездил на осле, но…
— Что ж замолчал? Ну, говори же! — пытался поддеть его начальник.
Но тут вступил в разговор один из коллег и пояснил:
— Олег хотел показать, что ослов сейчас больше нет, они усовершенствовались и сейчас занимают руководящие посты.
Все засмеялись, а прораб в это время незаметно исчез. Так Олег ощутил поддержку со стороны своих товарищей по работе.
У Олега Сименса были также и ошибки, но ведь он был избран Богом на служение, и Господь оберегал его.
Мы находились в исправительно–трудовом лагере, а Олег — «на свободе». Конечно же, нам было нелегко, но ведь ему приходилось сталкиваться с более сложными проблемами, чем нам. Наши надзиратели и лагерное начальство не знали, как вести себя с нами, христианами. Ведь было явно видно, что мы не относились к категории криминальных элементов. К тому же свою работу мы выполняли добросовестно, проявляя не раболепие, а полное достоинства послушание, а также относясь с должным уважением к начальству. Нужно признаться, что по темпераменту я очень импульсивный, но даже со мной у лагерного начальства не было больших проблем, даже наоборот. Во всяком случае, я не был брошен на произвол чьей–то власти, а мог открывать своему Небесному Отцу все желания, получая от Него утешение. Это было очень необходимо, потому что, когда мы прибыли в лагерь, примерно две тысячи заключенных не производили никакой созидательной работы, а просто тратили силы на бессмысленное перекапывание земли. При этом обитателям исправительного лагеря не позволялось бездельничать на нарах. Мы молились о каких–либо переменах и, в конце концов, начальство нашло для нас, заключенных, другое занятие в сфере социалистического хозяйства. Это было строительство гигантского завода вблизи лагеря.
В своем пасторском служении дома Олег вынужден был обходиться без нашей поддержки, и в этом была одна из основных трудностей его служения. Что касается наших семей, лишенных отцов, то им не пришлось умирать с голоду. Церковь ежемесячно перечисляла им сумму, соответствовавшую зарплате арестованных. Кроме того, от христиан других регионов шли посылки, так что семьи были неплохо обеспечены. Случалось, что завистники говорили даже: «Дети без отцов в финансовом плане чувствуют себя лучше».
Подобные заявления и комментарии причиняли нашим женам необычайную боль. Жена Тихона, Лидия, рыдая, заявила на одном из собраний общины:
— Лучше бы я отказалась от всех денег и подарков, чем теперь выслушивать все это. Бог допустил, чтобы мой муж попал в лагерь. И вот теперь семья, к сожалению, вынуждена получать пособие…
— Поддержку от Господа! — уточнил Олег. — Нет ничего предосудительного в том, что некоторые верующие не оказывают семьям узников никакой помощи, ведь они не брали по отношению к этим людям никаких обязательств. У Господа есть другие каналы, чтобы помогать преданным Ему.
На этом разговоры на эту тему прекратились. Все же и этих людей можно было понять. Они пережили сталинские времена, преследования и войну, а тогда мало кому оказывалось содействие со стороны братьев и сестер. Лишь немногие христиане осмеливались во времена сталинизма помогать семье заключенного брата, то есть то, что в шестидесятые годы стало вполне естественным. Поэтому именно пожилые люди проводили такие сравнения.
Новым было также и то, что жены заключенных обращались во всевозможные инстанции с прошением об освобождении невинно заключенных, в том числе и Лидия, которая настойчиво писала об освобождении Тихона и других братьев. Ее девять ребятишек иной раз оставались одни со старенькой бабушкой, вверенные на попечение Небесному Отцу.
Как я потом выяснил, Олег, пытаясь привить детям, на время лишенным своих отцов, бережное отношение к деньгам и продуктам, справлялся с такими заботами как–то неумело.
Позже он согласился со мной, что заниматься такими вопросами, как воспитание детей, не входит в обязанности пастора, потому что некоторые дети мало что получали из таких наставлений. Это было дело семьи, матери.
Сознательно или нет, но мы допускали также ошибки и в пасторском служении. В результате последствия были тяжкими.
