Очередная проблема, которую должен был решить Олег, исходила от брата Геллера. Он имел влияние на многих христиан немецкого происхождения и продолжал с ними свою «подпольную работу». Геллер по–прежнему оставался в стороне от собрания. Свое Библейское видение он мог излагать очень узкому кругу людей, в основном, женщин. Как уже упоминалось выше, он учил, что ни одна представительница женского пола, не покрывающая голову, не будет восхищена Господом нашим Иисусом Христом во время Его Второго пришествия. Эта геллеровская теология вызывала у многих девушек и женщин состояние, близкое к неврозу. Они не решались без головного убора помолиться, ведь написано: «Сказываю вам: в ту ночь будут двое на одной постели: один возьмется, а другой оставится» (Лк. 17:34). А кто из женщин желал оставаться в коммунистическом рае? Но ведь наши сестры от всего сердца любили Господа.
Геллер пользовался тем, что нагонял страх на своих приверженцев. В годы своей молодости он посетил одну библейскую школу со взглядами, соответствующими его нынешним, и, как он потом скромно заявлял, изучил там теологические вопросы.
Олег же не имел никакого теологического образования. В свободное время он часто пропадал в сельской библиотеке. Сначала он пытался постичь Гегеля и Канта и, ничего не поняв, отложил их в сторону. Вместо этого, он охотно читал произведения Лескова и других писателей–классиков, хотя из их произведений он почерпнул немного. Потом братья достали ему Библию. Он читал ее все ночи напролет и заучивал наизусть целые главы. Тем не менее он не мог знать принципов герменевтики, а также то, как излагать и толковать библейский текст, используя его основные положения. Но, благодаря глубокому исследованию и изучению Священного Писания, одно он знал наверняка: не наличие платка на голове женщины может стать условием перенесения ее в иной мир, а полная отдача Иисусу Христу, Который, в свою очередь, проявляет Себя через действие Святого Духа, через Его плоды. Эти взгляды он начал проповедовать во время богослужений. Брат Геллер через своих доверенных лиц услышал об этом и попытался помочь, как он выразился, «зеленому» юнцу. Он отправился к нему с целью вылечить его от подобного понимания Библии. А так как Олег не воспринял его аргументов, то Геллер очень скоро вынес свой заключительный приговор: — Еретик!
То, что Геллер впредь полностью избегал их, радовало и жену Олега Галину, потому что только так они могли избавиться от его неодобрительных заключений по поводу интернационального брака. Каждый раз, когда они получали подобные упреки, Галину охватывал ужас, что ее немец–супруг станет слепо повиноваться Библии и оставит ее с детьми.
Еще одной трудностью, свалившейся на Олега, было его взаимоотношение с тестем Юрьевым. Старик был глубоко убежден в том, что один из самых молодых братьев в церкви является осведомителем спецслужб. Этой навязчивой мыслью он прожужал Олегу все уши, который, впрочем, нес ответственность за спасение душ. И Олег никак не мог доказать, что его тесть глубоко ошибается.
Олег хорошо знал брата, о котором шла речь, и знал, что тот всегда был неисправимым мечтателем. Он мечтал о времени, когда партия признает, что без Бога нельзя построить коммунизм, потому что в коммунистическом учении многое заимствовано из Евангелия, отбрасывалось лишь участие Бога. Искренние коммунисты, считал он, должны обратиться к Господу и жить по Его заветам. В противном случае, Бог их может покарать. Эту теорию смело отстаивал везде молодой человек.
Алексей Иванович Юрьев свято верил в то, что служба безопасности тайно подослала его в церковь, чтобы там посеять заблуждение. (Как будто бы христиане и марксисты могут мирно сотрудничать!) Олегу не удалось переубедить своего тестя и после того, когда мечтатель, в конце концов, за свои идеи вместе с другими братьями попал за решетку.
— Ну вот, — уверенно заявил он, — теперь КГБ пытается сделать из своего «стукача» мученика, чтобы еще более эффективно использовать его против церкви.
Были мгновения, когда Олег не на шутку сердился на своего тестя, но, в сущности, это ничего не меняло. До самой смерти старик оставался верным своему мнению.
Как–то Олег возвращался домой с заседания представителей республиканских нерегистрирующихся церквей ЕХБ, в руководящий комитет которого он был вскоре избран. Заседание состоялось в одном крупном сибирском городе, а после его окончания служители церквей незаметно разъезжались.
Олег купил себе билет, и, так как до отхода поезда оставалось еще много времени, присел в зале ожидания на свободной скамейке. «Вон тот напротив, — услышал он голос женщины, говорившей по–немецки своему мужу, — он кажется мне подозрительным. Как будто хочет стянуть наш чемодан».
