В конце заседания один брат вручил Олегу фотографию, которую тот небрежно засунул во внутренний карман куртки. Дома он ее внимательно рассмотрел. На снимке были запечатлены Александр Карев и Яков Жидков — руководители Всесоюзного Совета евангельских христиан–баптистов, сидящие за столиком в ресторане, на котором стояли бокалы с вином. Кто–то запечатлел их на пленку во время пребывания за границей на конференции. И теперь члены инициативной группы распространяли эту фотографию. Каждый евангельский христианин у нас знает, что употребление вина чревато отлучением от церкви. Позже Олег мне рассказывал, что ему стало не по себе после того, как он представил намерение благочестивых братьев. Может, фото было похищено из семейного альбома, а затем кто–то из участников конференции подкинул фотографию «оппозиционерам»? Кто был заинтересован в этой клеветнической кампании? А может быть, братья из Совета ЕХБ пили всего лишь виноградный сок? Если бы нечто подобное случилось с членами их общины, Олег, прежде всего, побеседовал бы с провинившимися с глазу на глаз, чтобы определить степень их вины. Распространение таких фотографий очень напоминало методы, используемые КГБ. Он немедленно сжег фотографию. Галина, наблюдая за тем, как почернела и свернулась в пепел фотография, спросила:
— Зачем ты это делаешь? Может быть, это и правда, что, будучи за границей, наши братья выпивают.
В Писании сказано, что Иоанн Креститель «ни хлеба не ест, ни вина не пьет; и говорите: «в нем бес». Сын Человеческий ест и пьет; и говорите: «вот человек, который любит есть и пить вино, друг мытарям и грешникам». Тем не менее оба были оклеветаны и убиты. Возможно, среди нас также живут религиозные фанатики, воздерживающиеся от вредных привычек, но при этом они опьянены собственной непогрешимостью и способны оклеветать каждого, кто не воспринимает их лицемерия. В нашей церкви алкоголь запрещен лишь по той причине, что люди не знают меры, а Библия учит нас, чтобы мы не предавались пьянству, которое ведет к распутству. Глядя на фотографию, нельзя установить, что Карев и Жидков были пьяны. «Не судите, да не судимы будете», — говорит Библия.
Дни шли, а Олег все не мог найти решения проблемы, которую ему задала литовка. Но вдруг, вопреки своей привычке предупреждать о приезде, явился владелец дома, Новиков Андрей Михайлович, подъехав на черной «Волге». Его полная достоинства манера держать себя, а также его проницательный взгляд внушали глубокое уважение, а скорее, даже страх. Из случайных замечаний Олег сделал вывод, что он длительное время работал за границей. О своей прошлой работе он ничего не говорил. Впрочем, ни один христианин в нашем городе, прошедший застенки НКВД-КГБ, не видел его во время допросов.
Подполковник поздоровался с Олегом, который в этот момент красил крышу. Оценив его работу, он, после нескольких одобрительных замечаний, исчез в своем рабочем кабинете. Через час Новиков снова появился, ошеломив Олега неожиданным замечанием:
— Ваши друзья в исправительно–трудовом лагере вызывают у местного начальства головную боль.
— Как это? — удивился Олег.
Подполковник предложил ему спуститься.
Жестом указав на скамейку возле дома, он сказал:
— Несколько дней тому назад умер в заключении лидер реформаторов–адвентистов, а буквально позавчера скончался иезуитский патер, наверное, последний из известных мне профессоров теологии. Тридцать шесть лет провел он в тюрьмах и лагерях. Один из ваших баптистов также тяжело болен. Но никто из них не отступил от своей веры.
Пристально глядя на Олега, он продолжил:
— Мне кажется, что политика Хрущева по отношению к церкви выглядит просто абсурдной. Церковь, религия всегда стояли на страже любого государства. Режиму Гитлера противостояли Дитрих Бонхеффер и горсточка пасторов, которые за это и поплатились. Большинство же приветствовало Гитлера. Если бы наши функционеры были бы умны, они предоставили бы церкви неограниченные свободы. Верующие поддерживали бы правительство, молились бы за него и вывели бы страну из экономического упадка. Ведь не секрет, что верующие — самые добросовестные работники. Недальновидные люди в Москве все еще считают, что церковные мессы таят в себе опасность коммунистической системе. Сам Сталин ненавидел церковь, а все, вероятно, потому, что однажды из–за своего жесткого характера был исключен из семинарии. В наших кругах поговаривали об этом. Меня лично никогда особо не прельщала религия, даже когда я обеспечивал безопасность нашей страны в качестве католического священника в Африке, а потом прислуживал в мечети на Востоке. Поверьте мне, я был неплохим душепопечителем! — сказал подполковник, похлопав Олега по плечу.
Прежде чем тот успел опомниться от удивления, хозяин дачи продолжил:
— Послушайте, не верьте вы литовке. Она такая же католичка, как и я.
— Откуда вы это знаете? — спросил Олег.
Новиков спокойно объяснил:
