Совсем непросто было ввести в действие «трех–тезисный документ». Молодежь призывала к эффективным политическим акциям. Она рвалась на баррикады! Поддерживая связь с молодежью других нерегистри–рующихся церквей не только в пределах республики, но и намного дальше, молодые христиане ездили в Украину и Прибалтику на молодежные общения. Они участвовали в печатании и распространении воззваний к правительству с требованием прекратить преследование христиан и обратиться к Богу. В различных городах проходили христианские демонстрации, участники которых направляли властям соответствующие требования…
Молодые христиане создавали также Воскресные школы, и руководители общин об этом зачастую не ставились в известность. Так как Олег не предпринимал решительных попыток противостать молодым смельчакам из церкви, то они вскоре вообще перестали советоваться с ним в своей деятельности.
Все мы, кто находился в это время в лагере, с глубоким переживанием следили за развитием событий, основываясь на тех данных, которые поступали к нам. Дополнительные трудности церковному лидеру доставляла жена Тихона, Лидия, входившая в совет родственников заключенных. Это была очень энергичная личность, и даже после рукоположения на пасторское служение Тихон находился под ее ощутимым влиянием. Мы иногда подсмеивались по поводу ее писем, в которых она давала Тихону указания, как должен поступать христианин. Да, нашу Лидию действительно можно было бы назвать эмансипированной. И не только ее. Я считаю, что жены и дочери церковных служителей задавали тон в нашем братском совете. Нашим братьям ничего не оставалось делать, как только стать добросовестными исполнителями. И вот я со всех сторон слышу возмущенные голоса! Я знаю, верующие женщины в Советском Союзе, в знак подчинения себя мужу, носят на голове платок. Павел был бы очень доволен, если бы коринфские женщины также послушно облекались в головные уборы! Перед видимым и невидимым миром женщины–христианки показывают, сколь смиренны они и насколько далеки от западной небиблейской волны эмансипации. Они просто спокойно и безропотно стоят у штурвала корабля и… ведут его в свою гавань.
У Олега и Лидии были обоюдные трудности во взаимоотношениях. Он был уже рукоположен на пастора, а Лидия, представитель совета родственников узников, явно чувствовала себя на голову выше Олега. В итоге между ними разгорелась борьба за власть. Я еще никогда не замечал, чтобы подобная борьба пошла бы мужчине на пользу. Даже в лагере мы проникались беспокойством, когда думали о любезном, чутком Олеге и о грубой, невоздержанной Лидии. А когда я однажды написал ей письмо, то она, отвечая на него, предупредительно заметила: «Смотри, ты еще «зеленый», поэтому не наломай дров в лагере!» Ну что ж, прощение полезно для собственного здоровья, к тому же и прощать я умел, но что делать, если капризы властной женщины ставят на карту духовный рост церкви?
Лидия критиковала Олега за то, что он не следовал указаниям Совета ЕХБ, был слишком самостоятельным и что не организовал верующих Совета Церквей на открытую демонстрацию протеста. Эта критика была небезосновательной. Совет требовал тогда от нерегистрирующейся общины избегать всякого контакта с зарегистрированными церквами, в то время как наш братский совет согласился с предложением Олега:
— Мы не должны создавать картину враждебности, а проводить духовную работу с братьями и сестрами, которые слишком тесно сотрудничают с властями.
К сожалению, он не понимал, что его личную точку зрения нужно было объяснить молодежи. Радикально настроенная молодежь была сыта по горло всяким послушанием.
— Мы слепо следовали за лидерами зарегистрированной церкви, и они нас предали. Это не должно повториться в отношении Совета Церквей ЕХБ! Представителем Совета Церквей был для них Олег.
На одной из пасторских конференций Олегу поставили в упрек, что он сковывает инициативу Лидии. По мнению выступающих, она должна иметь большее влияние на дела церкви. Олег не проронил ни слова. Но когда Лидия предложила перейти к решительным мерам, то Олег возразил. В знак протеста против гонений на христиан, считала она, верующие должны сдать в милицию свои паспорта, а также уведомить Президиум Верховного Совета о своем намерении лишиться советского гражданства. На пасторской встрече эта идея была живо подхвачена. Предварительно правительству, по мнению присутствующих, должна быть направлена петиция с соответствующими требованиями. Олег обосновал свой отказ подписать петицию руководителю встречи следующим образом:
— Я готов пострадать ради Христа, но как я могу требовать от правительства прекращения репрессивной политики?
— Ты, наверное, просто боишься, — сказал ему один брат. — Если ты сам опасаешься подписывать бумагу, то хотя бы не мешай это делать другим.
Олег молчал. Он не хотел участвовать в этом споре. Он был убежден, что и Христос прибегнул бы скорее к убеждению, чем к открытому демонстрированию своей позиции. Однако Олег не мог допустить, чтобы Лидия агитировала в церкви за подобные действия.
