— Я понимаю, дорогая церковь, что пробил час расплаты. Да, я действительно был против избрания Лидии в Совет родственников узников. Во–первых, ее дети нуждались в присмотре, потому что Лидия часто пропадала на совещаниях и конференциях этого Совета. Коммунистические власти поручили окружному суду рассмотреть дело по поводу лишения Лидии и Тихона, бывшего в заключении, родительских прав. И не потому, что дети воспитывались в христианском духе, а потому, что они были просто заброшены. Мы могли поддерживать семью материально, но заменить детям мать мы были не в состоянии. Поэтому я выступал против ее избрания в Совет. Во–вторых, есть причина, но она охраняется тайной исповеди и не может быть оглашена. И, в-третьих, я считал, что Совет узников заключенных нуждался в женщинах–христианках с иным складом характера. Церковь может лучше меня решить, так ли это.
Олег говорил спокойно, тем не менее чувствовалось, что он с трудом сдерживает слезы.
Склад характера! Что он имел в виду? Некоторые из присутствующих перешептывались:
— Наш лидер церкви оказался приверженцем мужского господства!
А кто–то даже произнес:
— Женоненавистник!
Я должен был внести ясность.
— Мы, бывшие заключенные, были едины во мнении, что Лидия должна посвятить себя детям. Власти, как известно, очень стремились к тому, чтобы, воспользовавшись семейной нестабильностью, лишить родителей их прав, определив детей в детдом. Эта опасность сохранилась и после нашего освобождения. Некоторые молодые горячие головы, как я слышал, приписывают Олегу женоненавистничество. Это сущая чепуха! Такого равноправия в семье, которое он имеет с Галиной, насколько я знаю, не найти ни в одной другой семье нашей церкви. Олег лишь подчеркнул, что властный характер жены может стать фатальным для лидера церкви, да и, пожалуй, для всей церкви. Я думаю, Тихон и Олег должны сначала переговорить с глазу на глаз и решить, смогут ли они нести пасторское служение вдвоем.
Это предложение нашло поддержку, и мы смогли перейти к решению следующих вопросов.
Прошла неделя, а Тихон и Олег так и не нашли времени, чтобы поговорить друг с другом. Потом вторая… Однажды в субботу Олег отправился в городской парк с шестеркой своих детей — ждали уже и седьмого. Малыши резвились на лужайке возле пруда под присмотром старших, а Олег, посматривая в их сторону, прогуливался у воды. Неожиданно вдали показался брат Геллер, который, заметив Олега, направился к нему. Олег дружелюбно поприветствовал брата и предложил ему присесть на скамейке.
— У тебя проблемы с женщинами? — спросил Геллер по–русски, хотя у него всегда были трудности с языком, к тому же, оба владели немецким.
Олег усмехнулся.
— У меня вообще никогда не бывает сложностей во взаимоотношении с женщинами, а наоборот, я всегда умел ладить с ними.
— Ты дал им слишком много свободы, и скоро они станут попирать тебя ногами. Ты постоянно твердил, что нет разницы между мужчиной и женщиной, и теперь они с тобой делают все, что хотят. Одни — ходят в городе с непокрытой головой, другие — повышают на тебя свой голос в собрании, третьи — учат детей и молодежь, четвертые — выходят замуж за русских. Какой позор! — возмущался Геллер.
— Перестаньте, брат Геллер, — взмолился Олег. — Вы хорошо знаете, кто чинит мне препятствия. А ведь ее голова покрыта день и ночь. Она даже заставляет своих дочерей ходить в школу в платочках. Законничество вредит Церкви Христовой, а не верующие, которые любят Иисуса в свободе.
Он поднялся, не желая продолжать неприятный разговор.
— Да… Ничего вы, молодые, не знаете, что такое настоящий прусский порядок! — пробормотал Геллер, вздохнув.
Олег усмехнулся про себя: Эмиль Геллер о прусских порядках тоже знал лишь только понаслышке. Но ничего не ответив на его реплику, он вежливо попрощался с ним.
Прошло четыре недели, а беседа между Тихоном и Олегом так и не состоялась. Тем временем Олега вновь направили в дом отставного подполковника КГБ Новикова поклеить обои. Он приветливо встретил Олега и даже предложил ему свою помощь — у него было еще достаточно сил для такого занятия. По привычке подполковник ежедневно делал зарядку, летом ходил под парусами по Иртышу, а зимой увлекался лыжами.
Его первая жена умерла, а вторая, нынешняя хозяйка дома, была значительно моложе, но они хорошо ладили друг с другом. Это была очень интересная пара. Он — жизнерадостен, остроумен, общителен, а она — интеллигентна и скромна, преподавала в университете. Поскольку жена подполковника была родом из крестьянской семьи, она любила готовить, заниматься домашним хозяйством и теперь не преминула воспользоваться случаем, чтобы похвалиться перед мужчинами своими кулинарными способностями.
Работа кипела. Сначала сняли старые обои, подготовили поверхность стен… При этом между делом подполковник высказывал свои замечания, которые не всегда нравились Олегу.
— Я не ожидал, что вы так легко отделаетесь от литовки… Она была опытным агентом, в этом ей помогала ее привлекательная внешность. И если бы не произошло то ужасное событие после вашей встречи в парке…
