— Недавно он приходил подвыпивший, чтобы, как он выразился, проведать младшего. Когда он начал на что–то намекать, то я его просто вышвырнула. Дон Жуан! Мне пришлось рассказать об этом Алене, но она считает, что лучше уж пусть ко мне захаживает, чем к другим. Но с меня довольно! Я же хочу покоя, рада, что у меня появилось больше времени для детей, для того, чтобы иногда проведать больных, престарелых и для разных других дел. У меня чудесные детки. Они помогают по хозяйству, с удовольствием готовят. Во время своего последнего визита Борис расспрашивал самого младшего, ходит ли он со всеми в Воскресную школу, где проходят занятия. «Не твое дело», — последовал ответ. — Я его, конечно, отругала за то, что он так дерзко разговаривал с отцом. Тогда он начал плакать: «Папа хочет знать об этом лишь для того, чтобы нас арестовали!» — «Неужели я выгляжу так, как будто хочу арестовать тебя?» — спросил Борис. — «Ты — коммунист! А коммунистам нельзя доверять!» — ответил сын. Мы вдвоем отправились на кухню, едва сдерживая смех. Борис был очень горд тем, что его во второй раз назвали папой. Он сказал, что у малыша такая прямолинейность от отца, а я обиженно заметила, что кое–что и от мамы ему досталось. Тогда Борис по–рыцарски заявил, что готов уступить в этом споре пальму первенства женщине и не настаивает на своем мнении. В ответ на это я назвала его «прохвостом» и мы снова рассмеялись. Как видите, отношения у нас дружеские.
Именно эти дружеские отношения Маргариты с отцом своего младшего сына стали причиной того, что очень долгое время некоторые братья и сестры не хотели ей верить. Если вдруг видели, что он заходил к ней домой, то тут же распространялись слухи о том, что Борис у нее ночевал. Но Маргарита об этом не беспокоилась. «До тех пор, пока эти слухи не обоснованы, не стоит об этом беспокоиться, — сказала она Олегу и Галине. — Было бы хуже, если бы они оправдались!»
Опасаясь чужого осуждения, мы иногда поступаем не так, как считаем правильным, а во многом в соответствии тому, что о нас думают другие. Вместе с тем, если мы с обвинением и осуждением думаем о других, в нашем мышлении может появиться что–то демоническое, — полагал Олег. Мысли способны продырявливать других, как пули. Поэтому Дух Божий хочет взять наше мышление под опеку Иисуса Христа, как сказано во Втором послании к коринфянам 10:5. «Мы должны учиться у Иисуса, как думать о других, ведь у Бога по отношению к нам лишь благие мысли», — говорил один из пророков. Да, наш Олег был и остался необычным проповедником. Даже если он порой заходил слишком далеко.
Вскоре после разговора с Маргаритой Ляшко Олег попросил у братского совета разрешения на трехмесячный отпуск. Братья хотели вынести этот вопрос на рассмотрение всей церкви. Олег объяснил, что желает на три месяца поехать на работу, чтобы не быть обузой для церкви. Но не его личное финансовое положение стало причиной такого решения, а перспектива будущего расширения Дома молитвы. Что же ему оставалось делать? Вынести этот вопрос на обсуждение членов церкви, где некоторые верующие прямо оскорбляли Олега и его семью? Мы, пасторы, должны, как никто другой, быть «мудры, как змии, и просты, как голуби». Ни в чем нас не должны упрекнуть! Нам заглядывают в кастрюли, изучают наше хозяйство, и пусть только кто–нибудь осмелится приобрести себе больше, чем позволено члену церкви! Осторожность Олега принесла свои плоды. Церковь согласилась с тем, чтобы разрешить ему уехать на трехмесячные заработки, чтобы потом девять месяцев бесплатно он исполнял обязанности пастора.
Прежде чем Олег уехал, он смог организовать работу по реконструкции Дома молитвы. Один брат, по имени Григорий, которому было лет 35, предложил возглавить комиссию по реконструкции и зарекомендовал себя как способный организатор. Вскоре он оставил свое место на работе и полностью посвятил себя служению в церкви, не получая за это ни копейки. Олег восхищался способностям Григория и его жертвенности. Жена Григория, Наталья, работала медсестрой в городской больнице. Их брак, казалось, был благополучным. Детей у них еще не было. Это лишало покоя многих членов церкви, поэтому Олега атаковали со всех сторон, обвиняя супругов в том, что они якобы используют противозачаточные средства. Блюстители традиций не успокоились до тех пор, пока пастор не согласился поговорить с Григорием и Натальей.
Супруги рассказали Олегу, что они очень желали иметь ребенка и даже обращались за советом к врачам, но те лишь беспомощно пожимали плечами и советовали ждать и надеяться. Молодой паре мало кто поверил, зная о том, что Наташа, работая медсестрой, имела, как считалось, свободный доступ к медикаментам. Назрела необходимость Олегу поднять вопрос в церкви о присваивании собственных слабостей другим людям. Но, к сожалению, среди «благочестивых» он не пользовался особым интересом. Мельница по перемалыванию косточек членам церкви продолжала свою работу.
