Но, как уже было сказано, Эмиль Геллер поставил свои условия, и мы не заметили того, что, повинуясь им, превратились в отсталую, необразованную группу индивидуалистов, которую ни один нормальный советский гражданин не мог воспринимать серьезно. Мы должны были избегать всего мирского, то есть стоять в стороне от культурной жизни страны. Это называлось «святостью». К сожалению, нами не было замечено, насколько антиевангельским было это законничество, эти перебранки по поводу длины волос, юбок и тому подобное, эта «рихтовка», лишенная всякой любви. Это все лежало на нас, как проклятье, потому что многие читали Библию, как свод законов и запретов. Какое невежество, неуважение к нашему Господу Иисусу Христу, Которого интересует лишь завоевание души! Кто–будет нести перед Ним ответственность? Служба безопасности или такие, как Геллер, а может, все–таки мы?
Разделение произошло при помощи брата Геллера, и об этом знали также братья и сестры из зарегистрированной общины. Наши служения проводились вначале в доме Тихона, в котором были две большие комнаты, одна — малая и кухня. Для богослужения освобождались большие комнаты. Старшие дети охотно помогали выносить в сарай свои кровати, а оттуда в дом — простые деревянные скамейки. Стол для проповедующих стоял прямо в дверях спальни.
Во время богослужения четверо старших сыновей Тихона и пятеро дочек устраивались на заборе, словно стайка воробьев, и наблюдали за улицей.
Они, на удивление, были хорошо осведомлены о тех, кто жил поблизости и мог бы вызвать милицию. Если приближался кто–то подозрительный, ребятишки тут же сообщали отцу.
На богослужение пришло около ста человек. Примерно столько же осталось в зарегистрированной общине. Нас они называли просто — раскольники. Лидеры зарегистрированной общины настраивали против нас уполномоченного по делам религии, а также подали на нас жалобу в прокуратуру. Нет! Нет! Они не были предателями, предателями, по их мнению, как раз были мы. А их «искренней» пасторской задачей было образумить нас и привести к покаянию. Покаяться мы должны были в том, что сейчас, как и прежде, отказывались выполнять указания Всесоюзного Совета. А при выборе методов советский христианин не церемонится. Он четко придерживается указания апостола Павла, которое он дал в Первом послании к коринфянам (1 Кор. 5:11), где сказано: «…не сообщаться с тем, кто, называясь братом, остается блудником, или лихоимцем, или идолослужителем, или злоречивым, или пьяницей, или грабителем; с таким даже и не есть вместе». Его просто нужно избегать. К тому же в Послании к римлянам (Рим. 13:2) говорится о покорности высшим властям. Это место Писания совершенно четко гласило не в нашу пользу, и для руководства зарегистрированной общины это было вне всякого сомнения. Поэтому они поступали так, как подсказывала им совесть.
Наша же совесть подсказывала нам, в соответствии с Библией, о необходимости «подчиняться более Господу, нежели человекам». В руководстве Всесоюзного Совета мы, без сомнения, видели марионеток Коммунистической партии. Быть верными Господу, чего бы это ни стоило, считалось для нас главным. Причем, как они, так и мы делали выводы, не имея полной информации, которая необходима для установления истины.
Мы не могли предвидеть всех последствий. Одним из результатов разделения стало то, что очень немногие семьи сохранили мир. Часто случалось так, что некоторые члены одной семьи ходили к нам, а остальные — к зарегистрированным. Такие христиане не могли никого пригласить к себе на спевку хора, молодежные собрания или в Воскресную школу, даже если им позволяло помещение. Вскоре у нас появились другие проблемы.
Одной из них было то, что у нас не было другого рукоположенного пастора, кроме брата Геллера, но он не мог решить душепопечительских задач. В нашем собрании проповедовали также и молодые христиане, а они были слабо подготовлены. И дело вовсе не в том, что у них не было времени на подготовку. Ведь у нас считалось, что наличие записей или, вообще, аккуратно написанной проповеди означает, что такой коммен–тарий не исходит от Духа Святого. Насколько такая импровизированная проповедь освящалась присутствием Духа, я не хотел бы здесь обсуждать.
Положение стало совершенно плохим, когда молодой немец и русская девушка из нашей церкви решили пожениться. Разумеется, что только рукоположенный брат мог бы осуществить такое мероприятие, иначе молодая пара не могла быть уверенной, что во время заключения их брака присутствовал Святой Дух. Таким образом, обрученные жених и невеста обратились к Геллеру с просьбой обвенчать их. Еще раз дала о себе знать старая рана, так как Геллер созвал общее собрание, на котором все должны были высказаться в отношении молодой пары. Сам он не скрывал своего убеждения: бракосочетание немца и русской — это нарушение заповеди Божьей, потому что Ездра завещал евреям отпустить их многочисленных жен, так как расовое слияние было неугодно Господу…
