– Ага. Спасибо, – Артур сделал большой глоток. На вкус жидкость оказалась кисловатой и отдавала глинтвейном. – Что это?
– Собственный рецепт. Смесь витаминов, трав и ещё кое-чего, – пехотинец отвернулся, давая понять, что не собирается раскрывать секреты приготовления напитка.
– Это, случаем не Альфа? – Гунар ткнул пальцем в узкую полоску деревьев.
Артур придвинулся к рефлектору и взглянул в указанном направлении. В миле от фермы Граули, на стыке желтеющих полей и леса ковылял чурбак. Что он там забыл? Отбился от своих или решил сходить по нужде? Мысль, что пустоголовый носится в поисках отхожего места, вызвала у черпия ухмылку. Да уж, с физиологическими потребностями не поспоришь, неважно кто ты – обезумевший чурбак или обычный человек.
В голове затрещал ломающийся сухостой. Ох уж это ментальное восприятие – слышишь ты, но не слышит никто. Пастырь! Артур с нескрываемым удовольствием облизнул губы. Ощущение близости Альфы заставило сердце биться с удвоенной силой. Он не сомневался, что правильно определил тип реликта, но хотел лично в этом убедиться.
В десяти шагах от блудня с шумом взлетела стая птиц. Кто-то очень большой потревожил обитателей леса. Среди ветвей замелькали чёрные точки – паства. В сени корабельных сосен медленно проявился высокий силуэт.
– У тебя зоркий глаз, Гунар, – не отрываясь от окуляра, бросил Артур. – Он заходит с севера. Почему?
– Хм, – Молчун кивнул в сторону судна-приманки. – Это ж очевидно. Пока Бета тянет внимание на себя, Альфа ударит с фланга.
– Умён, паскуда, – Гунар перехватил бинокль поудобней. – Как думаешь, он знает, что мы за ним наблюдаем?
– Вряд ли. Иначе б не сидели так спокойно, – Артур нашёл взглядом судно-приманку, и мысленно провёл линию между ним и Альфой. – Ярдов пятьсот, не больше.
– На какое расстояние бьёт тварь?
– Посудина идёт ниже, чем обычно. Думаю, на отметке двести-триста ярдов всё и произойдёт, – Артур перегнулся через спинку кресла. – Молчун, соедини с епископом. Нужна координация.
Пехотинец выкрутил ручку настроек, но вместо привычного шипения, раструбы динамика изрыгнули протяжный гортанный рык. Молчун постучал по приборной панели и переключил частоту. Странный звук прекратился, но едва контрольная лампочка вспыхнула, раздался вновь. Только теперь к нему прибавился ещё один – выше тональностью, но менее продолжительный.
– Чёртов Уиллис! Ничего по-человечески сделать не может, – Гунар размахнулся, намереваясь отвесить радиостанции крепкую затрещину.
– Погоди! – черпий перехватил руку пехотинца. – С аппаратурой всё в порядке. Это сообщение.
– Боженька решил нам послание низвергнуть? – язвительно заметил гвардеец.
– Он имеет в виду, что это пастыри, дундук, – Марика постучала пальцем по виску. – Не расстраивай меня, Гун.
– Ага, а радиостанции они в жопе прячут! – пехотинец ткнул большим пальцем за спину.
Артур представил, как покойный Де Бромосса, не обращая внимания на девичьи стоны и вопли нудного пушкаря, медленно выкручивает его суставы. Заметив, злорадный прищур церковника, Марика улыбнулась:
– Ну, – она похлопала напарника по плечу. – У кого-то в жопе орехи, а у кого-то радиостанции!
Молчун отвернулся к приборной панели и тихо захихикал. Артур едва слышно крякнул. Гун, шутливо набычившись, уставился на обнаглевшую напарницу.
– И что же они передают? – сдерживая смех, выдавил Гунар.
– Не знаю… Координируют действия. Может, просто ржут, как мы сейчас. Да всё что угодно!
– Смотрите, – Молчун указал в сторону. – Бета появился. Вышел в лоб эскадрильи.
С юго-западной стороны от пассажирского тихохода на поляну высыпала разношёрстная орава. Оборванцы ломанулись по широкой дуге, втаптывая в землю кусты терновника. Наблюдая, как сухие шипы раздирают в клочья руки и ноги безумных, Артур поёжился. Почему реликт так не дорожит своей паствой? Израненные тела рано или поздно придут в негодность, и численность роя неминуемо сократится. Если этому нет логического объяснения, то подобный поступок глуп и расточителен.
Через несколько минут кровавого забега на площади не осталось ни одной торчащей ветки. Громыхнул залп. С два десятка чурбаков попрыгали на редкие деревца и поползли вверх. Ловушка сработала. От неровной линии деревьев отделилась сутулая фигура.
Низший пастырь предстал во всей своей красе. Бледно-жёлтая кожа. Руки до колен. Широкий костлявый зад с рудиментарным отростком на копчике. Комок скатанных волос на загривке. Из одежды – обрывки полусгнившей брезентины на бёдрах, да моток верёвки, небрежно свисающий с плеча.
Исполин в два прыжка забрался под киль тихохода и нетерпеливо гребанул пальцами. Брызнули комья земли. Свита, состоящая из крепких и молодых чурбаков, бросилась к пастырю, организовав вокруг него плотное кольцо из тел. Артур отстранился от рефлектора и закрыл глаза. Поляну окутали ментальные щупальца.
Рык, засоряющий эфир, изменился. Теперь вместо протяжного завывания из динамика раздавалось обрывистое карканье. Резкое. Грубое. Как будто кто-то отдаёт чёткие короткие приказы – «Кырг, кырг, боор пак бээ!»
