– Очнётся. Знавал я одного наёмника, так тот полдня в лимбе прожил и хоть бы хны, – Артур кивнул на груду поваленных гондолой деревьев. Среди бурелома мелькали спины пустоголовых. – Надо бы отвлечь их.
– Я слышал, монах говорил о каких-то там магических шарах. Может, того?! Как в прошлый раз, на поляне, – пушкарь развёл руки в стороны, постепенно разворачивая ладони кверху.
Артур обессиленно пожал плечами.
– Не могу. Как бы это сказать…– церковник сдвинул брови. – Это как винтовка с уникальным патроном – пока такой же не найдёшь, не выстрелишь. А другие не подходят.
Со стороны пожарища громыхнул выстрел. Два раза жахнула картечница. На голову посыпалась срезанная пулями листва. Покер инстинктивно пригнулся, укрываясь от падающей шелухи. Совсем рядом сухо щёлкнул револьвер, но сразу же захлебнулся предсмертным хрипом.
– Слушай, приятель, – пушкарь указал на ржавеющий под косогором остов комбайна. – Давай так: я вытяну их на себя, а ты пробирайся к выжившим.
Черпий перехватил картечницу в левую руку, а в правую взял чекан. Эби завела хвост за спину, готовая, в случае необходимости, хлестануть им по горлу врага. Что ж, назревает потасовка! В Покере он не сомневался, а в себе, тем более. Главное, чтобы Марика не подвела в нужный момент.
– Не зарывайся.
– Если прижмут, отойду к своим… Не переживай. Береги его, – пушкарь подмигнул Эби и развернувшись, зашагал к груде железа.
Артур некоторое время стоял, провожая Покера взглядом. Да, силён командир, ничего не скажешь. Даже котелок после встречи с пастырем не пострадал, не то что у бедолаги Корсо. И гнева капитана не побоялся, раз покинул расположение отряда и отправился вслед за черпием. Артур вдруг понял, что будь таких людей в окружении короля больше, никаких переворотов бы и не было. Но, что есть, то есть.
Церковник бегло осмотрелся и припустил в противоположном направлении.
«Только бы успеть», – Артур на всякий случай обратился к реликтовой сфере. Та едва заметно пульсировала и не желала реагировать на призывы. Что ж, как говорится, надёжнее старого доброго огнестрела и молота ничего нет, и не было. Лишь бы пастырь не объявился. Черпий ущипнул мартышку и, словив ответный подзатыльник, прибавил ходу.
До слуха донеслись звуки борьбы, приправленные отборной руганью. Кто-то отчаянно отстаивал свою жизнь, не забывая при этом, отвешивать колкие замечания.
– А ну, пшла вон, фермерская мокрощёлка! На, лови! – раздался чавкающий звук, разбавленный зубодробительным хрустом. – Эй! Кучерявый! Справа!
В ответ на выкрик дважды пальнул револьвер. Заливистый смех, всё это время режущий слух, оборвался. Наступила недолгая тишина.
За спиной ухнуло. От неожиданности Артур подался вперёд. Ноги запутались в торчащих корнях. Черпий нелепо замахал руками и растянулся на пожухлой траве. Эби, сделав кувырок, встала на четыре лапы. Справа, едва различимые за порослями ивняка пробирались чурбаки. Безумцы выбежали на открытый участок и понеслись к ржавому комбайну, на крыше которого стоял Покер.
В воздухе мелькнула чёрная точка. Граната! Черпий уткнулся в траву и зажал уши. Ба-бах! С неба посыпало смесью земли и кровавых ошмётков. Как и обещал, пушкарь вытянул на себя большую часть роя – самое время, чтобы пробиться к выжившим!
Церковник вскочил и рванул к горящим останкам гондолы, на ходу обследуя местность урной опасности.
За ближайшим завалом с дюжину чурбаков. Пытаются перебраться через сломанную балку каркаса. Пока им это не удаётся, но скоро последний рубеж падёт. По ту сторону обороняются члены экипажа. Двое на ногах. Один тяжелораненый. Без сознания. Поблизости…раз, два…семь, двенадцать трупов.
Артур осторожно перебрался через опалённые брёвна и спрыгнул на небольшую площадку. Всё. Теперь Марика ему не помощник. Только он и двенадцать голодных до крови безумцев, не страшащихся ни огня, ни клинка. Ах да! Есть ещё Эби – единственная в королевстве макака, искусно владеющая сапожным ножом! Одного, да к праотцам отправит.
Действовать предстояло быстро и без помарок. Как только церковник демаскируется, всё внимание голодранцев обратится к его персоне, и здесь уже будет не до шуток. Либо он, либо его.
Полураздетый чурбак, вымазанный с ног до головы кровью и сажей, неуклюже карабкался по металлическим перемычкам. Когда до верхотуры оставалось несколько шагов, клубы дыма прорезала крючкообразная оконечность пожарного багра. Удар пришёлся вскользь. Скруглённый штырь взлохматил и без того взъерошенную макушку чумазого. Чурбак покачнулся, и широко раскинув руки, полетел вниз.
Тело шлёпнуло о бревно и скатилось к ногам церковника.
Глаза безумца открылись и уставились на черпия. Уголки порванного рта исказились в подобии улыбки, а из горла раздалось противное курлыканье. Перекидывая раздробленные руки и ноги, чурбак пополз к жертве.
Твою ж мать! Кусок переломанного дерьма сейчас на уши всех подымет! Артур коротко размахнулся и саданул по закопчённому лбу. Хрустнула кость. Оставшиеся пустоголовые синхронно повернулись на звук.
