Всё изменилось едва беглецы выбрались на поверхность. Безопасный переход по шахтам сменился труднопроходимыми зарослями. Спринт по пересечённой местности вымотал даже бывалого епископа, не говоря уже о принцессе и не оклемавшегося черпия. Мартышке же, наоборот, смена ландшафта пришлась по душе. Она резво перепрыгивала с ветки на ветку и криками предупреждала о возможных опасностях.
К полудню отряд вышел к военизированному блокпосту. А спустя полчаса к проходной прибыл и королевский кортеж.
– Отец! – Матильда бросилась к изрядно постаревшему королю. – Прости меня. Я не знаю, как так получилось.
Экберт прижал дочь к груди и какое-то время пребывал в молчании. Негоже королю показывать бушующие в нём чувства. Тем более перед подданными. К вспышкам гнева, впрочем, это никогда не относилось. Обняв дочь так, чтобы никто не видел взмокшего от волнения лица, Экберт украдкой поцеловал её в перемазанную сажей щёку.
– Теперь всё будет хорошо, милая. Славные мужи Правых церквей доставили тебя ко мне. Мы снова вместе! Видела бы твоя покойная мать, как изменилась её дочь!
***
На следующий день под сводами зала аудиенций стоял неутихающий гул. Ещё с вечера король объявил о созыве комиссии, призванной разобраться в текущем положение дел королевства. Председательствовал заседанием главный комендант города инспектор Элье Жерар.
Первым пунктом на повестке дня значился допрос свидетеля и подозреваемого в одном лице, Генри Бэррота, известного под прозвищем Рябой.
Конклав также изъявил желание присутствовать на мероприятии. Отложив приготовления к аутодафе, кардиналы явились к началу допроса главаря загонщиков.
– Расскажите, что Вам известно об изысканиях Губернатора, – инспектор уселся на край стола. В руках блеснула отделанная медью чернильная ручка. Экберт в предвкушении откинул крышку хьюмидора и достал гильотину.
– Можно воды? – Рябой оглядел присутствующих. Когда перед ним появился бокал, продолжил. – Благодарю вас. Мне немногое известно…
– Рассказывайте всё, что знаете, а там уж мы решим, много это или мало. Начните с Вашей роли в жизни Валирии.
Главарь загонщиков окинул взглядом членов комиссии. Наёмник планировал поторговаться и сейчас взвешивал шансы – выложить всё начистоту или поведать о главном, тем самым избежав суровой кары. О скором аутодафе он знал и не слишком-то лелеял стать на нём главным блюдом. Потрескавшиеся губы тронула горькая улыбка – в памяти всплыла картина с епископом, побывавшем в той же шкуре при Жатвенной яме. Загонщик сделал большой глоток и брякнул бокалом о столешницу.
– Я охочусь за урнами… – шумно выдохнул Рябой. –… почти семнадцать лет. Моими услугами пользовались подпольные коллекционеры и собиратели древних артефактов и всякого рода реликвий. Шесть лет назад на меня вышел посредник. Он предложил работать на никому не известного тогда человека, посулив хорошее вознаграждение. Что мне было делать? Я согласился. Деньги решают всё, знаете ли. Через пару-тройку лет мой наниматель стал поручать особые задания…
– Это был Губернатор? – прищурился инспектор.
– Да.
– Как его настоящее имя?
– Не знаю. Никто не знает. С тех пор как он встал во главе Валирии, его только так и называли.
– И много охотников работает на Губернатора? – Экберт сунул в гильотину конец сигары. Лезвие громко щёлкнуло. На стол посыпались обрезки туго скрученных листьев табака.
– Да, Ваша Милость. Точно сказать не могу, но больше двадцати. Многие из них даже старого звонаря скрутить не способны… – Рябой сглотнул, осознав, что нелестно отозвался о служителях церкви. Убедившись, что небеса всё ещё не разверзлись, продолжил. – Тех, с которыми стоит считаться, всего три.
– Для чего Губернатору столько урн? Что он с ними делает? – король подошёл к окну. Стрелки на башенных часах подходили к отметке «12».
– У старого монаха есть… инструкция. Древний манускрипт, относящийся к эпохе первобогов и вашего Трёхликого. В нём упоминалось то ли о сыне бога, то ли о дочери. Не знаю…
– Дитя-гермафродит… – задумчиво пробормотал черпий.
– Что, простите? – Элье Жерар резко обернулся. Взгляды комиссии обратились к Артуру.
–… у Трёхликого был сын, рождённый в грехе Гиларт-Бренна…
– Ересь! – Арисменди вскочил и гневно топнул ногой. Под сводами прокатилось эхо. – Трёхликий не имел детей. Он вообще никогда не существовал. Собирательный образ, дошедший со времён зарождения божественного пара!
После такого громкого заявления внимание обратилось уже к кардиналу.
– В писаниях подробно рассказывается о бытие Трёхликого. Не Вам ли об этом не знать? – с упрёком заявил Мерсидос, настоятель дома Трёхликого бога. – Именно он первым познал величие пара. Хотя о его потомстве нигде не упоминается. Это верно.
– Сейчас неважно, кто кем был и сколько у кого отпрысков, – спокойно произнёс Экберт. – Пусть продолжает.
Элье Жерар кивнул наёмнику.
–… в манускриптах рассказывалось о необычных способностях некоторых доисторических видов. В частности, о психерах.
– Ты имеешь в виду Маму и её выводок?
