Подойдя к укреплениям, воздвигнутым против него александрийцами, он застал там их самих с кирками в руках: они были заняты тем, что пробивали для него брешь в стене.
Так что он предстал перед своими сторонниками настоящим победителем, а Клеопатра ждала его и приветствовала с вершины самой высокой башни.
В лагере царило ликование и в честь полной победы, и в честь его столь скорого возвращения.
Цезарь, несмотря на свои пятьдесят четыре года, был все тем же: Цезарем, покорившим Галлию, Цезарем, победившим при Фарсале, и по-прежнему Цезарем, не забывающим о любовных приключениях.
Его солдаты, прежде столько роптавшие против Клеопатры, рукоплескали изо всех сил, глядя, как юная и прекрасная царица обвила руками шею их императора и возложила ему на голову золотой лавровый венок.
После этого начались празднества во дворце и игры в театре.
Цезарь положил начало будущему царствованию Антония.
Далее нужно было познакомиться с завоеванной страной, которую Цезарь только что присоединил к Риму.
Нужно было посетить пирамиды — сооружения, которые и две тысячи лет назад уже были тайной.
Вместе с Клеопатрой он поднялся по Нилу на личной галере царя Птолемея, снизу доверху украшенной гирляндами цветов днем, снизу доверху иллюминированной гирляндами огней ночью.
Еще четыре сотни галер шли вверх по реке вслед за ними.
Это был подлинный триумф Цезаря.
Во время этой поездки он велел построить храм Негодования на том самом месте, где был убит Помпей.
Однако пока длилась эта поездка, порушенный мир, наспех погребенный, ворочался, подобно Энкеладу.
Легаты Помпея объединялись в Африке вокруг его тестя Сципиона.
Оба сына Помпея призывали Испанию к оружию, в память об их отце.
Фарнак отобрал у царя Дейотара — побежденного, которого Цезарь одарил, как победителя, — Малую Армению.
Ариобарзан начал жаловаться Кальвину, что сын Митридата захватил Каппадокию.
Все эти вести приходили к Цезарю, а он, словно желая дать своим врагам время собраться вместе, чтобы затем уничтожить их одним ударом, улыбался, слыша каждую новую весть, кивал и отвечал Клеопатре:
— Идем!
И Клеопатра в свой черед улыбалась, гордая, что держит в своей руке цепь льва.
Наконец, они вернулись в Александрию; волшебное путешествие закончилось.
Теперь предстояло повернуться к миру лицом.
Цезарь стал собирать свои войска.
Вот какие силы, как он полагал, находились в его распоряжении:
двадцать тысяч солдат, которые были при нем;
легион, который послал ему Кальвин и который, отправившись сухим путем, не смог прийти вовремя;
еще один легион, который оставил при себе Кальвин и который присоединится к Цезарю, если он решит начать с Фарнака;
еще два легиона, вооруженные и снаряженные по римскому образцу, которые он найдет у Дейотара;
и, наконец, последний легион, который Гай Плеторий набрал в Понтийском царстве.
Но однажды утром пришло известие, что Кальвин был разбит Фарнаком и что из всех его войск отчасти уцелевшим остался лишь тридцать шестой легион.
После этой победы Фарнак стал действовать безоглядно.
Он завладел Понтом, забрал оттуда всех мальчиков и подростков, привлекательных своей юностью и красотой, и превратил их в евнухов.
Наконец, он громко крикнул в лицо всему миру, что боги восстановили справедливость и он отвоевал царство своего отца.
Цезарю пришлось покинуть Египет.
Он выдал Клеопатру замуж за ее самого младшего брата, которому было одиннадцать лет.
Затем, оставив половину своих войск новобрачным, чтобы поддержать спокойствие в их государстве, он направился в Сирию, назначив Клеопатре встречу через четыре месяца в Риме.
На протяжении всего пути к Цезарю прибывали гонцы из всех провинций, принося ему все как один более или менее плохие новости.
Габиний был разгромлен в Иллирии: он потерял две тысячи солдат, тридцать восемь центурионов и четырех трибунов; целый легион взбунтовался в Испании, и Кассий Лонгин едва не был убит; Марцелл был разбит на берегах Гвадалквивира; наконец, в Риме царили смуты, разжигаемые трибунами.
Следовало уничтожить Фарнака, вернуться в Рим, подчинить Африку, снова подчинить Испанию.
Цезарь оставил Секста Цезаря, своего родственника, в Сирии; погрузил своих солдат на корабли, приведенные им из Египта, и переправился в Таре, где им была назначена встреча с представителями всей Киликии; устроив там дела этой провинции и соседних государств, усиленными дневными переходами пересек Каппадокию; пробыл двое суток в Мазаке; сделал Никомеда Вифинского жрецом храма Беллоны в Команах; принял изъявления покорности от старого царя Дейотара; взял у него один легион; прибыл в Понтийское царство; присоединил к старому легиону, приведенному из Египта, остатки легионов Кальвина, разгромленных Фарнаком; догнав Фарнака неподалеку от города Зела, уничтожил его в одном-единственном сражении и отправился в Рим, говоря:
— Счастливчик Помпей, так вот каковы враги, разгром которых доставил тебе имя Великий!
Три слова, излагающие всю его кампанию против Фарнака, опередили его в Капитолии:
— Veni, vidi, vici![133]
