Когда вследствие противодействия трибунов или по причине неблагоприятных предзнаменований комиции откладывались на столь длительный срок, что к началу следующего года избрать новых консулов не успевали, наступало то, что принято было называть междуцарствием, поскольку консулы слагали свои полномочия, не имея преемников.
В этом случае, заботясь об управлении государством, сенат назначал интеррекса.
Интеррекс был должностным лицом, власть которого, равная власти консулов, не могла длиться более пяти дней.
Он созывал комиции, руководил ими и, как только консулов избрали, передавал власть им.
Если же за эти пять дней избрать консулов снова не успевали, назначался новый интеррекс.
Полистайте Тита Ливия, и вы узнаете из его рассказа, как однажды консульская власть в течение пятидесяти пяти дней находилась в руках одиннадцати сменявших друг друга интеррексов.
Так вот, на другой день после того как Эмилий Лепид был назначен интеррексом, в тринадцатый день до февральских календ, 20 января по нынешнему календарю, Милон, направляясь в Ланувий, город-муниципий, где он был тогда диктатором и где ему предстояло избрать фламина, примерно в девятом дневном часу, то есть около трех часов пополудни, столкнулся с Клодием, который возвращался из Ариции и, желая побеседовать с арицийскими декурионами, остановился возле святилища Доброй богини.
Клодий ехал верхом; за ним следовало около тридцати вооруженных мечами рабов; рядом с ним держались трое его спутников: римский всадник Кассиний Схола и два человека из плебса, выскочки и деревенские мужланы, Публий Помпоний и Гай Клодий, его племянник.
Милон же путешествовал в повозке.
По проселочной дороге он выехал на Аппиеву дорогу примерно в том месте, где сегодня находится селение Дженцано, поехал по ней дальше и, таким образом, чуть ниже Альбано повстречался с Клодием.
С Милоном ехала его жена Фавста и его друг Марк Фуфий.
Его свита из рабов превосходила численностью отряд Клодия по меньшей мере в два раза; кроме того, с ним было два десятка гладиаторов, двое из которых, Евдам и Биррия, славились особой силой и сноровкой.
Евдам и Биррия шагали последними, образуя арьергард.
Они затеяли ссору с рабами Клодия.
Клодий, услышав шум, тут же примчался.
Все знают характер Клодия: он с угрозами бросился на обоих гладиаторов.
Один из них ударил его копьем, пронзив ему плечо.
Получив тяжелое ранение, Клодий свалился с лошади.
Гладиаторы, не зная, хорошо или плохо они поступили, поспешили догнать свиту Милона.
Тем временем рабы Клодия отнесли его в ближайшую харчевню.
Гладиаторы, оборачиваясь, чтобы убедиться, что за ними никто не гонится, увидели, в какую харчевню отнесли Клодия.
Милон заметил какое-то волнение в своей свите.
Люди перешептывались, оглядывались назад; одни смеялись, другие казались испуганными.
Он велел остановиться и поинтересовался, что произошло.
И тогда старший над рабами подошел к остановившейся повозке и рассказал своему хозяину, что один из гладиаторов только что тяжело ранил Клодия, которого затем отнесли в харчевню.
И он пальцем указал на эту харчевню.
Милон задумался на минуту.
— Коль скоро он ранен, — сказал он, — ему лучше умереть. Хуже мне от этого не будет: напротив!
И, обращаясь к старшему над рабами, сказал:
— Фустен, возьми пятьдесят человек, силой проникни в эту харчевню и сделай так, чтобы Клодия прикончили в схватке.
Фустен взял пятьдесят рабов, ворвался в харчевню и принялся за поиски Клодия.
Тот спрятался, но Фустен искал так настойчиво, что в конце концов обнаружил его.
Десять минут спустя посреди Аппиевой дороги ничком лежал труп.
Милон, разумеется, не стал задерживаться, чтобы увидеть эту расправу; он продолжил свой путь, полностью полагаясь на Фустена.
Как видим, тот и в самом деле не обманул доверия хозяина.
В это время сенатор Секст Тедий возвращался из деревни в Рим.
Он увидел лежавший на дороге труп, спустился с дорожных носилок, осмотрел его и узнал Клодия.
Тогда он велел положить мертвое тело в свои носилки и, шагая пешком, доставил его в Рим. Незадолго перед тем Клодий, у которого изъяли дома Цицерона, купил у Марка Скавра дворец на Палатинском холме.
Именно там Секст Тедий и выгрузил его труп.
При первом же известии о случившемся примчалась Фульвия.
Клодия, как и всех мерзавцев, обожали женщины, а в особенности его собственная жена.
Появившись на пороге дома, Фульвия истошно вопила, рвала на себе волосы и царапала себе лицо, выставляя напоказ окровавленную тогу мужа.
В один миг дом заполнился простонародьем.
Смерть Клодия воскресила его популярность.
Все это происходило вечером того дня, когда было совершено убийство.
Тело Клодия принесли на Палатинский холм около первого ночного часа, то есть в шесть часов вечера.
Ночь прошла в стенаниях Фульвии и в обдумывании мести, готовившейся приспешниками Клодия.
К рассвету следующего дня толпа у дома выросла; вокруг теснилось шесть или восемь тысяч человек из народа, с такой силой напиравших друг на друга, что трое или четверо из них были задавлены.
Среди этой толпы были два народных трибуна, Мунаций Планк и Помпей Руф.
