В принципе Валера мог бы этим же вечером созвониться с Цезарем, но он не стал торопиться. Теперь он мог признаться себе в том, что у него давно теплилась надежда привести в отряд Цезаря «афганскую пятерку». Они были проверенными и обстрелянными бойцами, с такими парнями любой почувствовал бы себя увереннее — эти нигде не растеряются и не струсят, эти не подведут, эти знают, как обращаться с оружием. Они не знакомы с «мирным» аспектом рэкета, но ведь об этом никто ничего не знает, пока не столкнется. Зато военное дело знают блестяще, да и в бизнесе не профаны.
Но этим вечером, после дороги, парни были взбудоражены и обозлены, они производили не самое лучшее впечатление, а Валера хотел, чтобы Цезарю хватило одного взгляда и пяти минут «собеседования», чтобы принять решение в их пользу. Все-таки не каждый день встречается «готовая банда», как сказал ВДВ.
Наутро Ватера, как обычно, поехат на работу, оставив десантников отсыпаться. Он выехат пораньше — с утра в контору часто заглядывал Сашка, и он хотел перехватить его, чтобы решить вопрос поскорее. Но получилось иначе. Когда Валера заглянул в кабинет Маронко — Сашку можно было поймать только там, — Сергей Иванович был один.
— Здравствуй, Валера, — кивнул он в ответ на приветствие.
— Сергей Иванович, Сашка сегодня будет?
— Нет, у него контрольная в институте. Позвони ему домой.
— А-а.
Валера собрался уходить, но Маронко остановил его:
— Подожди. Это хорошо, что ты зашел, потому что Дубов что-то опаздывает. Сейчас подойдет человек, отвези его в Шереметьево, а потом привезешь обратно.
Валера кивнул. «Человеком» оказалась довольно-таки интересная женщина бальзаковского возраста в дорогой шубе, подошедшая буквально через минуту.
— Вот, Надя, твой водитель, зовут его Валера.
— Надежда. — Она по-мужски прямо посмотрела ему в глаза, протянула руку для рукопожатия, потом повернулась к Маронко: — Сергей, мне обязательно возвращаться к тебе из аэропорта? Мне бы хотелось освободиться пораньше, у меня дочь заболела, я внука к себе забрала.
— Я думаю, проблем не будет. Ватера даже может довезти тебя до дома, а портрет и документы оставишь ему. Он надежен.
Надежда оказалась неразговорчивой, и за всю дорогу они обменялись едва ли десятком фраз. В аэропорту он поставил машину на стоянку, вместе с Надеждой прошел в здание; в одном из залов ожидания навстречу ей поднялся парень чуть постарше Валеры, совершенно открыто передал сумку с чем-то угловатым. Значит, посьшка не крими-нального плана, если они так спокойны, сделал вывод Валера.
— А документы? — требовательно спросила Надежда.
— Все там. Брось, Надя, все честь по чести. Я же знаю, что ты не для себя покупала, ты не увлекаешься живописью. Небось опять для Маронко, а его обманывать мне что-то не хочется. Себе дороже выйдет. Кстати, я знаю человека, у. которого есть еще один портрет этой дамочки, но художник неизвестен, да и качество похуже. Зато стоит в три раза дешевле этого, — парень показал на сумку. — Если его интересует не определенный художник, а дама, можно навести справки, но думать надо побыстрее, потому что клиент намерен картину продать.
Надежда задумалась.
— Я позвоню тебе... в понедельник. Пойдет?
— Нормально. Ты ничего не забыла?
Надежда, предварительно заглянув в сумку с посылкой, извлекла из сумочки конверт. Парень, не проверяя и не пересчитывая купюры, сунул конверт за пазуху.
—До понедельника? — спросил он. - Да.
Когда они выехали на шоссе, Надежда спросила:
— Валера, вам не трудно будет отвезти меня в Тушино?
— Нет проблем.
— Только я вас очень попрошу: поосторожнее с картиной. Это подлинник, она стоит больших денег даже по меркам знатоков, но для Сергея она имеет личную ценность.
— Не волнуйтесь.
Надежда покинула его на Туристской улице, и в контору Валера вернулся один. Поставил машину в гараж, принес сумку в кабинет Маронко, хотел уйти.
— Валера, — негромко окликнул его Маронко. — Не хочешь взглянуть на то, что ты привез?
Он остался. Сергей Иванович осторожно распаковал небольшую картину, положил на стол; Валера подошел ближе. С полотна на него смотрела молодая, лет двадцати пяти, женщина в темном платье.
— Моя прапрабабушка, — пояснил Маронко. — Лопухина.
— Не родственница той, которая в Третьяковской галерее висит?
— Совершенно верно. Моя мать была дворянкой, и именно поэтому всю жизнь отец, имея неплохие способности, оставался простым рабочим — на что в те времена мог рассчитывать человек, женившийся на дворянке? Его даже в партию не приняли. Хорошо хоть, что под репрессии не попал.
— Интересно, может ли еще какая-нибудь группировка похвастаться тем, что ее лидер — дворянин? — усмехнулся Валера.
— Это не такая уж редкость, как могло бы показаться на первый взгляд. Среди наших доморощенных мафиози попадаются дворяне. Но вот принц есть только у нас.
— Принц?! Настоящий?
— Да. Перспективы стать королем у него нет, поскольку он незаконнорожденный, да и семейные традиции... Но в его жилах течет королевская кровь.
— Интересно, кто бы это мог быть... Я не слышал об этом.
Сергей Иванович засмеялся.
