Он переместился за стол, подпер голову кулаком и принялся рассказывать. Сергей Маронко, очутившись двадцати двух лет от роду за решеткой, искренне негодовал: как же так, он хотел помочь следствию, нашел улики, а его выгнали! Когда же он выполнил роль правосудия, то сам оказался преступником. А те, кто изгалялся над его женой, получается, были пострадавшими?! Двое оставшихся в живых свалили вину на мертвого товарища, получили условные сроки и наслаждались жизнью, беленькие, аки ангелы в поднебесье. Государство пожалело их и осудило Маронко. Чем он хуже их? Зеки популярно объяснили ему, что государство у нас гуманное, что оно верит, будто матерый бандит может исправиться и стать паинькой, — но верит оно только тем, кто умеет вовремя пустить слезу и прикинуться овцой. А месть, самосуд — это анахронизм, и в социалистическом обществе, уверенно шагающем в светлое коммунистическое будущее, таким проявлениям буржуазной морали не место.
Трудно сказать с уверенностью, когда именно произошел перелом во взглядах человека, даже в детстве не хулиганившего, заставив его перейти на сторону людей, которых он до суда, как и большинство рядовых граждан, ненавидел.
В Сибири пришла ему в голову идея создать государство в государстве, общину, которая была бы вечной оппозицией государственной машине, общину, признающую иную мораль и живущую по другим законам. Законам неписаным, жестоким, законам выживания, словом, законам преступного мира. Эта община стала бы убежищем для тех, кого государство заклеймило, изолировало от себя. Потом ему объяснили, что идея эта стара как мир, что на Сицилии такие общины существуют давно и называются они именно «убежище» — «мафия». Сергей Маронко задумал создать классический образец мафии в Советском Союзе. Самому ему, правда, больше нравилось слово «организация» — оно
И звучное, и привычное, и не привлекает излишнего внимания.
У него хватило ума и терпения, чтобы не начать формировать костяк Организации прямо здесь же, в лагере. Здесь были свои хозяева, и они не потерпели бы соперничества в лице молодого Маронко. Но так как он всего лишь мечтал об этом как о деле далекого будущего, многим нравилась его идея. На протяжении двенадцати лет его пичкали сове-тами, он запоминал — в жизни все пригодится. Один даже сказал ему: «Ладно, строй свою империю. Установим с тобой дипломатические отношения, торговать начнем. А что? Чай, найдем чем». Шутки шутками, а именно этот человек спустя много лет привез Маронко первую партию оружия для его людей.
В учениках Маронко ходил недолго. Слухами земля полнится; ему оставалось еще около пяти лет, а его прозвище уже было известно по всей России. Последние годы он учил сам. Кстати, есть такой вор в законе — Ювелир, утверждают, что его наставлял именно Маронко.
Но и выйдя на свободу, он не торопился претворять в жизнь свой к тому моменту детально разработанный план. Он освободился в шестьдесят седьмом году и только в семьдесят восьмом начал подбирать команду. Первое время состав Организации отличался малочисленностью; потом был создан первый подпольный цех по производству товаров народного потребления, второй... Маронко изначально не делал ставку на чисто криминальные методы зарабатывания денег. Продукция из цехов по поддельным накладным расходилась по небольшим магазинам. Маронко завязал отношения с ОБХСС, купив ревизоров... В преддверии перестройки он резко увеличил численность своих людей. Говорят, что о том периоде можно написать сотню приключенческих романов и даже издать их — все равно никто не поверит, что такое произошло в действительности.
Конечно, в первоначальную идею пришлось внести множество корректив в соответствии с духом времени, и в восемьдесят седьмом году Организация мало напоминала задуманную когда-то Маронко утопию для преступников. Но это был первый русский мафиозный клан. Сейчас Организация состоит из четырех сильных военных отрядов, имеет мощный фундамент в легальном бизнесе, располагает надежными связями с властными структурами, не теряя связи со старым криминальным миром.
Саша, слушая Соколова, откровенно балдел. Вот уж не думал никогда, что в «совке» такое возможно, и самое главное, он будет к этому причастен. В воздухе повеяло итальянскими ароматами, вспомнился фильм «Спрут»... Правда, как любой нормальный телезритель, Саша болел за Катгани, но сейчас это не имело значения. Надо же, целая империя...
— Мишка, елки зеленые, откуда ты все знаешь? Почему-то до меня даже слухи не доходят.
