Только тут Саша понял, что жутко устал. Добравшись до квартиры, он рухнул на постель, едва успев раздеться. Снились ему какие-то вязкие кошмары, но, открыв глаза, он не мог вспомнить ничего.
Включил чайник, пошел умываться. Долго и придирчиво разглядывал себя перед зеркалом. «Хорошенький, как девушка», — пришли ему на ум слова старой вокзальной шлюхи. Ему хотелось бьть немного другим — например, таким, как Мишка, имевший лицо нордического типа. А то что это за безобразие? Ресницы чуть ли не выше бровей за-гибаются, нос короткий, нижняя губа капризно выпячена. Еще и уши как локаторы. Только подбородок действительно мужской — угловатый, квадратный. И Евгения говорила, что у него красота — девичья... Ему стало очень неприятно при этом воспоминании. Так хорошо все было поначалу, так похоже на праздник — первая женщина, открытие, откровение. И так все гадко выглядело на самом деле. Богиня превратилась в стареющую проститутку. Самое неприятное было в том, что он, наивный дурак, искренне верил — во внезапной страсти Евгении было что-то душевное и чистое. Наверное, ничто не задевало его так, как сознание, что его обманули, сыграв на радужных мечтах. Инте
Ресно, все женщины такие или одна Евгения держит мужиков за постельных марионеток? Хорошенько подумав, Саша пришел к тому же выводу, что и Мишка: вставать в позу оскорбленного достоинства нельзя, это вызовет только обидный смех окружающих. Игру необходимо продолжить хотя бы для того, чтобы в будущем иметь возможность проучить Евгению. И особого вреда от этого ему тоже не будет — она действительно научит его всему, что мужчина должен знать о женщине. Надо извлекать выгоду даже из поражения, на одной гордости далеко не уедешь. Правильно, сейчас он никто, ноль без палочки, но пройдет время, успокаивал себя Саша, и он займет свое место под солнцем. Тогда посмотрим, кто кем помыкать будет.
Еще раз критически осмотрел себя. И вовсе он не костлявый, это так только из-за высокого роста кажется. Сухой, жилистый, но не тощий, каким был полгода назад, — сказалось нормальное питание и занятия спортом. Шея больше не вызывала ассоциаций с синими отечественными курами по 2.65 за килограмм, кость крепкая. Мишка как-то на тренировке приложился ногой по грудине, так Саша показался себе объездчиком мустангов, а тренер долго изумлялся: как это так, ни одного ребра не сломано?
«Хватит любоваться собой», — одернул сам себя, щелкнув по носу свое отражение в зеркале, и пошел на кухню. Поел со здоровым аппетитом восемнадцатилетнего, еще растущего парня, занялся домашними делами. Хозяйственные обязанности они с Мишкой никогда не делили, домом занимался тот, у кого в данный момент было свободное время. Это все ерунда, что домашние дела — женское занятие. Саша был твердо убежден, что женщины только детей рожать умеют, а все остальное мужчины делают лучше. Вспоминая свои детские годы, отмечал, что хозяйством в семье занимался именно он. И стирал, и убирался, и по магазинам ходил. Наташка в пятнадцать лет не знала, как яичницу пожарить, а он в одиннадцать сам обед готовил. Даже пироги печь научился. Да что кухня — он умел вышивать и носки вязать! Мать могла его с восьми лет на целый день дома с сестрой оставить — он за Наташкой смотрел лучше ее. И накормит, и погуляет, позже встречал из школы и уроки проверял. Со всей ответственностью старшего брата.
Мишка не умел печь пироги и вязать носки, зато он классно варил настоящий украинский борщ и порядок поддерживал прямо-таки безукоризненный. Так что они на отсутствие ухода не жаловались — сами со всем справлялись.
Забросив грязное белье в стиральную машину, Саша вернулся на кухню, провел ревизию продуктовых запасов. Что бы этакое на ужин сообразить, и вкусное, и не требующее усилий? Давненько они ничего рыбного не ели. Занимаясь разделкой рыбы, принялся переваривать информацию, которой его загрузила Евгения.
У него и раньше имелись определенные подозрения и по поводу личности Маронко, и по поводу его занятий. Слишком много непонятного было в его поведении, и, самое главное, — чувствовалось, что и сам Маронко, и люди, приближенные к нему, давно привыкли к завесе таинственности вокруг их деятельности. Зачастую приходилось доставлять под покровом ночи на склад кооператива подозрительные грузы, а некоторые поручения не то что наводили на размышления — прямо указывали на один - единственный вывод.
