Но этими тремя правилами Маронко не ограничился. Он навязал им распорядок дня настолько насыщенный, что некогда было дух перевести. Заставил обоих заниматься кунгфу, отправил на водительские курсы, причем не любительские, а профессиональные, засадил за иностранные языки — Мишку за английский, Сашу за немецкий. Он нашел им человека, способного научить хорошим манерам. У них существовало нечто вроде устава, где весьма подробно расписывалось, какое поведение когда допустимо, а какое нет. Строгое правило — ни капли спиртного, даже пиво под запретом, и — полная подотчетность... Это было еще похлеще, чем отцовское воспитание. Мишка посмеивался: «Он нас просто дрессирует. Глядишь, еще за деньги будет показывать».
Саша получил на руки довольно-таки крупную ссуду с условием погашения ее в течение трех месяцев — на жилье, одежду. Сказать, что его удивило оказанное доверие — ничего не сказать. Он был поражен тем, что ни Мишка, ни Маронко не ожидали от практически незнакомого человека подлости или обмана. Он осторожно спросил у Мишки, не слишком ли опасно проявлять такое доверие в не самое спокойное время? Мишка странно усмехнулся: «Он вовсе не доверчив, тебе это только так кажется». — «А если бы я сбежал с деньгами? Сумма-то немаленькая». — «Во-первых, сумма не такая уж и большая, а во-вторых, Саша, от него не убежишь». Пояснять свои слова он не захотел, а Саша не стал расспрашивать, чтобы не показаться чересчур непонятливым.
Квартирный вопрос решился просто — он остался у Соколова.. Квартирную плачу, разумеется, делили пополам. Они удивительно легко нашли общий язык, не всегда даже между близкими родственниками встречается такое взаимопонимание. Они прекрасно дополняли друг друга: Саша был вспыльчивым, а Мишка более хладнокровным, рас-четливым, склонным к философствованию. Зато Саша обладал более живым и острым умом.
Хотя он был на полтора года моложе Михаила, разница не сказывалась. Только на тренировках. Оба очень высокие, под метр девяносто, но Мишка плотнее и тяжелее, а Саша пока еще напоминал угловатого подростка. На тренировках ему обычно приходилось несладко...
Маронко руководил двумя кооперативами — швейным и автосервисом. Офис у двух фирм был один, располагавшийся на нервом этаже производственного здания. Все хорошо, только добираться не слишком удобно: до метро «Динамо», потом на автобусе и еще некоторое время пешком. Конечно, при наличии машины это неудобство самоликвидировалось, но Саше о личном транспорте пока и мечтать не приходилось.
Когда он вошел в контору, там уже торчал Соколов. Он и остановил приятеля, вознамерившегося проскочить в кабинет:
— Он занят, я сам жду. Не в курсе, зачем мы ему оба потребовались?
Саша уселся на банкетку рядом с ним.
— Понятия не имею. Кто тебя вызывал?
— Янка, его секретарша. Позвонила и сказала, что он просил тебя и меня зайти к нему перед тренировкой.
— А кто у него?
— Хромой и, по-моему, Олег — Лысый который. Да ну, нас вызывали не из-за них, это никак не связано.
Этих двоих не то приятелей, не то деловых знакомых шефа Саша сильно недолюбливал, как и Мишка. Имени Хромого он не знал, все так называли его и в лицо, и за глаза. Лысого по прозвищу называли только за спиной; был он хитрым, недобрым мужиком. Яйцеобразную голову его украшал венчик рыжеватого пуха. Оба блатные, помешанные на воровских понятиях, похоже, что оба и на самом деле побывали в местах не столь отдаленных. А курьеров они, видимо, принимали за лакеев. Конечно, Саше это здорово не нравилось, но он молчал и старался пропускать все их ядовитые высказывания мимо ушей.
Открылась дверь, и из кабинета вышел Хромой, но не с Лысым, а с женщиной, причем очень даже привлекательной. Саша рассеянно проводил их взглядом. Мишка дернул его за рукав:
— Расселся... Пошли!
Первым делом Саша отчитался за поездку. Сергей Иванович задумчиво потер подбородок:
— Поздновато... Нуда ладно. Это может и подождать. — Он поудобнее устроился в своем директорском кресле, внимательно посмотрел на Сашу: — Саша, через месяц тебе исполняется восемнадцать лет. Это призывной возраст. Что ты думаешь по этому поводу?
— А у меня отсрочка до двадцати лет. Правда, причина, по которой мне ее предоставили, сейчас спорна, но я никому не докладывал, что моя сестра, растить которую я был обязан, пропала... — Он запнулся. — А отсрочка не отменена.
— Но через два года все равно придется идти в армию.
— Ну, то через два года! — беспечно ответил Саша.
— На твоем месте я подумал бы об этом сейчас. Хорошо, я сформулирую вопрос иначе: ты хочешь служить в армии?
Саша подумал, мечтательно улыбнулся:
— Если бы меня взяли сразу командиром части, я бы не отказался. Но вот просто солдатом, пешкой быть не хочу.
— Ты так любишь командовать? — прищурившись, спросил Маронко. — Что-то я не замечал, что тебе нравится власть.
— А она, по-моему, всем нравится. Власть — это хорошо, а еще лучше — неограниченная власть.
