Саша слушал се с благоговением. В голове слегка шумело — последний раз он притрагивался к спиртному на Новый год. Комната показалась ему освещенной магичес-ким радостным светом, а Евгения, которую он обнимал в танце, — теплой богиней. И он совсем не удивился, когда она попросила поцеловать ее. Целовался он примерно так же, как все неумелые мальчишки — неловко и грубовато. Она решительно высвободилась из его объятий:
— Нет, так дело не пойдет. Смотри и учись, пока я добрая.
Она усадила его на диван, некоторое время вглядывалась в его потеплевшие ореховые глаза, затем наклонилась... Саша никогда раньше не думал, что можно получить
Такое удовольствие только оттого, что женщина ласково прикоснулась к твоим губам. У него все поплыло перед глазами, в висках зазвенело. Тому, что он почувствовал, он мог дать лишь один эпитет — божественно. Евгения поцеловала его еще раз, спросила:
— Пойдем? - и кивнула на дверь другой комнаты.
У Саши предательски задрожали колени, но он старался не показать волнения. Перед дверью она остановилась:
— Только давай условимся: ты будешь меня слушаться — я больше знаю и больше умею. И тогда все будет о'кей.
Голос у нее стал глубоким и грудным, с приятными ласкающими нотками; Саша покорился ей с радостью — она снимала с него всякую ответственность за возможную неудачу. Евгения раздела его, уложила на спину на широкую мягкую кровать. Он почувствовал, как ее маленькие руки скользнули по его груди, животу, пробежали по но-гам... Боже, что она вытворяла! Ему хотелось сжать пылавшую голову руками, закричать, его трясло крупной дрожью, грудь разрывалась от нехватки воздуха. Потихоньку она начала подсказывать ему, что он должен делать, чтобы доставить ей удовольствие.
Потом он долго приходил в себя. Вот оно, значит, что это такое. А он-то считал, что Мишка дурак — вместо того, чтобы выспаться по-человечески, урывает время на занятия любовью с какой-нибудь девицей (у Мишки их был едва ли не десяток, и ни одной постоянной). А вышло, что дурак вовсе не Мишка, а он сам. Ради такого можно и ночь не поспать.
Евгения сидела рядом, спиной к нему, и, полуобернувшись, смотрела на него с лукавой и немного снисходительной улыбкой. Схватив за мягкие обнаженные плечи, Саша опрокинул эту чудную женщину на постель, поцеловал — гак, как она его учила. Она, смеясь, отталкивала его:
— Какой ты, однако, резвый!
Он не отставал и, к своему немалому удивлению, вдруг почувствовал, как она ослабела, глаза закрылись, руки, упиравшиеся ему в грудь, обвили его шею. Он порядком оторопел, увидев, какое действие ласка оказывает на женщину, а Евгения серьезно сказала:
— Ты хороший ученик — науку на лету схватываешь.
Хочешь быть моим любовником? Не на одну ночь, а постоянно?
— Хочу, — не думая, ответил он.
Вновь наклонился к ее лицу, но она сдержала его:
— Принеси шампанское.
Возвращаясь в комнату с подносом, на котором стояли фужеры, Саша заметил, что она смотрит на него с некоторым замешательством. Усевшись на постель, он с беспокойством оглядел себя.
— Что-нибудь не так?
— Да нет, — медленно, странным голосом ответила Евгения. — Все так, даже слишком. — Она подняла фужер: — За тебя.
Его немало встревожила такая загадочность. Видя это, она засмеялась:
— Уже всякие страшные мысли в голову полезли? Не пытайся угадать, все равно это не то, о чем ты думаешь.
— А что?
— Понимаешь, в жизни каждого человека бывают минуты, когда можно с уверенностью сказать, на что он способен и кем он станет.
— И кем же стану я?
— У тебя есть черта, довольно редко встречающаяся у мужчин и почти никогда — у женщин. Возвращаясь к собакам, можно сказать, что это отличительная черта вожака стаи. Это дар быть первым, сила настоящего лидера. Ты еще мальчишка, но когда ты вырастешь... Ты можешь заниматься чем угодно, но всегда будешь бессознательно рваться к власти, и ты ее получишь.
Саша фыркнул.
— Бессознательно... Я вполне осознанно хочу стать главным в той области, в которой буду работать.
— Между прочим, та же черта есть и у Миши, но у него проявляется в меньшей степени, чем у тебя. Без тебя он стал бы лидером, с тобой — всегда будет вторым. И очень ярко эта способность выражена у Сережи. Я познакомилась с ним почти двадцать лет назад и сразу сказала ему, что он не всю жизнь в тени будет. — Она смущенно улыбнулась. — Я тогда была по уши влюблена в него.
Саша просто вытаращил глаза. Как-то не укладывалось в голове, что Евгения, двадцать лет назад бывшая девчонкой, могла влюбиться в пожилого человека (он не мог представить себе Маронко молодым). Она обиделась:
— А что? Ты знаешь, каким красивым он был? Это сейчас он постарел, и то — производит впечатление, а еще семь лет назад от него глаз нельзя было отвести. У него женщин море было, да и до сих пор за ним многие бегают.
— Странно. Я не замечал, чтобы он кому-то отдавал предпочтение, чтобы с кем-то у него были близкие отношения.
