Меня зовут Фейт Паризи, и я люблю свою жизнь. У меня лучшая работа — я постоянный консультант колонки секс-вопросов для журнала Visage, у меня самые лучшие друзья, и я живу в лучшем городе мира. Все чертовски потрясающе. То есть было потрясающе до тех пор, пока Генри "Гарри" Синклер III не ворвался в мой мир, как тяжелый случай герпеса.Ненавижу, как презрительно кривятся губы Гарри, когда он смотрит на меня. Ненавижу его ярко-голубые глаза и эти необъяснимо оскорбительные ямочки. Я ненавижу его напыщенный британский акцент и палку, которая постоянно торчит в его аристократической заднице. А больше всего на свете я ненавижу то, что теперь он мой босс.Но мои профессиональные перспективы начинают мелькать на горизонте, когда шанс написать большую летнюю статью для Visage падает на меня словно с неба. Добиться успеха будет очень нелегко. Мне нужно будет отбросить все свои запреты (не то чтобы у меня их было много) и запрыгнуть, прямо на шпильках, в новый гедонистический мир. Этот эксклюзивный, тайный мир, наполненный кожей, латексом и манхэттенской элитой.Чтобы справиться со всем этим, мне потребуется каждая капля смелости, которая у меня есть, и все мое внимание. Я не могу позволить себе отвлекаться на что-либо, особенно на моего нового босса, его надменные губы или то, как лед между нами, кажется, медленно тает…
Нью-Йорк
— Ни хрена себе, — прошептала Нова, наклонившись ко мне. — Маленький мальчик голубой крови стал совсем взрослым!
Я закатила глаза.
— Ты ведь понимаешь, что он всего на год старше тебя?
— Я видела его только на фотографиях, Фейт. В отличие от некоторых, до этого момента я не удостаивалась встречи с младшим герцогом. Позволь мне насладиться его величественным присутствием.
— Он еще не герцог. А станет им, когда его старик отдаст концы и передаст титул. И никто не
Объект нашего обсуждения стоял в дверях конференц-зала. Он беседовал с Салли, нашим редактором, и Генри Синклером II, своим отцом. Или его отец был более известен, как Кинг2. Видимо, это было довольно забавное прозвище среди британской элиты. О, как они, должно быть, смеялись над «дерзким» упоминанием своих самых известных королевских особ. Но для нас, его американских рабочих пчел, то, что он называл себя Кингом Синклером, звучало так, словно он самодовольный придурок, слишком преисполненный собственной значимости.
— Ну, я, например, не прочь залезть в эти брюки хаки, которые так хорошо сидят на молодом
Я схватила Нову за руку и встретила ее взгляд с самым серьезным выражением лица.
— Он не извлекается, Нова. Этот шест застрял так глубоко, как нефтяная скважина. Тебе понадобится чертов кран, чтобы поднять его.
Нова помахала рукой перед своим лицом.
— Боже, Фейт! Даже от этого образа у меня сжимаются бедра. — Она тихонько присвистнула. — Я бы не смогла находиться так близко к его персику. И в конце концов укусила бы его упругую, накачанную, играющую в поло задницу. Я знаю, что так и сделала бы. Или, по крайней мере, быстро лизнула бы ее. Я лучше буду держаться на расстоянии, чтобы меня не арестовали.
— Ты больная. — Я ухмыльнулась, когда она скрестила ноги.
— Я никогда не утверждала обратного.
— Так, миньоны! — крикнула Салли, встав у входа в комнату. Сотрудники замолчали. Наш редактор захлопала в ладоши с впечатляющей скоростью. Она выдавила улыбку. Ей это не очень шло. Она выглядела неестественно всякий раз, когда пыталась говорить «дружелюбно». Словно боролась с геморроем от легкой до средней степени тяжести.
— Сегодня у нас в «Визаж» особенный день.
Я затаила дыхание, ожидая продолжения, и страх пробрал меня до костей. Моя кожа зудела от раздражения при виде Генри «Гарри» Синклера III, вышедшего из-за спины своего отца.
— Нет, — взмолилась я, сжимая в смертельной хватке подлокотники кресла. И подняла глаза к небу. — Господи, я знаю, что мы не всегда в лучших отношениях. Я пью, сквернословлю и слишком часто предаюсь блуду, чтобы тебе нравиться, но, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не говори, что он здесь для…
— Как вы, возможно, слышали, мистер Кинг Синклер постепенно отходит от управления HCS Media Group и сосредоточивается исключительно на своих британских инвестициях. Он по-прежнему остается «главным» на мировой арене, но решил передать управление американскими предприятиями своему сыну, Генри Синклеру младшему.
Я закрыла глаза и почувствовала, как Нова сжала руку на моем бедре от этого заявления.
— Итак, сегодня я имею огромное удовольствие приветствовать Генри в качестве нового генерального директора журнала «Визаж», «Нью-Йорк Джорнал» и всего того, что входит в эту внушительную компанию. — Собравшиеся в конференц-зале разразились восторженными аплодисментами, а я нехотя открыла глаза. И надеялась, что если буду держать их закрытыми, то все это окажется дурным сном. Но, как только я открыла их, мой взгляд уперся прямо в Генри, или, как я любила его называть, «вечно озабоченные яйца».
К черту мою жизнь. Что мы, простые смертные, сделали в этом мире, чтобы заслужить на планете трех таких придурков, как Генри Синклеров? Его отец был высшей пробы мудаком, а дед, создавший империю, как я слышала, был худшим из людей. Внук, очевидно, пошел по их стопам. Генри не улыбнулся мне. Его ноздри раздувались, а губы кривились. Я не была уверена, то ли он молча пускал газы, то ли демонстрировал тот факт, что я ему неприятна так же, как и он мне.
Кинг Синклер подтолкнул сына, чтобы тот вышел из злобной задумчивости. Генри вынул руки из карманов, отрывисто кивнул и мгновенно превратился в лидера, который, как я уверена, был заложен в нем с рождения.
