Тщеславие (ЛП) полностью

Это было над нами. Там было что-то почти осязаемое, как луч солнца, согревающее нас через наши души. Вы могли это видеть, вы могли это ощущать, но вы никак не могли взять это в руки. Тем не менее, не значит, что этого там не было. О, оно было там и весило тысячу восхитительных фунтов.

Я позволила этому воздействию наполнить меня и позволила привязать меня к Яну.

Осознание. Я влюбилась в Яна Абердина. Так сильно, так неимоверно. И это было реально, это было возвышенно и это было мое.

Ничто не могло это у меня отнять, и для меня это было абсолютным освобождением. Я владела этой любовью. Я выбрала ее. И никому за нее не должна, потому что она не продается. Она принадлежит мне свободно и ясно. Я никогда не чувствовала себя более сильной.

Дыхание Яна стало глубже, пока он лихорадочно искал мое лицо. Скажи это. Он должен был знать. Он должен был почувствовать это, пока я… но ни одно слово не было произнесено.

Послышался негромкий стук в дверь, как только он начал открывать рот, и момент был упущен. Он пропал, и мое сердце вместе с ним. Я поняла, что у меня на лице отразилась то ли боль, то ли разочарование, потому что Ян нахмурил брови и скользнул руками к моему лицу, пытаясь это исправить.

Я больше не буду натягивать маску. Я была другим человеком. Уязвимость была для меня допустима, потому что она была настоящая.

Он покачал головой, когда раздался еще один стук.

Он откашлялся. — По-пойдем, — произнес он, все еще поглаживая мою кожу.

— Мы будем внизу у машин, — сказал Саймон, и мы услышали его удаляющиеся шаги.

Ян повернул голову от меня к двери.

— Мы можем взять мою машину, чтобы поехать отдельно.

Мне было больно, и я была не в состоянии скрывать то, что я чувствую, так что я развернулась к ванной комнате, будто мне там что-то было нужно.

— Замечательно, — из моих уст прозвучал незнакомый голос.

Я взяла сумочку, присела ненадолго на кровать, а затем направилась к двери.

— Соф, — прошептал Ян, хватая меня за руку.

Я позволила остановить меня, но отказалась смотреть ему в лицо.

— Да, дорогой? — ответила я, пытаясь казаться беспечной.

— Не надо, — попросил он.

Я посмотрела в его сторону, но все еще отказывалась повернуться.

— Что не надо? — спросила я с фальшивой улыбкой.

— Мы должны поговорить, — сказал он.

Я это проигнорировала.

— Нам, вероятно, следует идти, Ян. Я не хочу, чтобы твоя мама возненавидела меня еще больше, чем сейчас.

Я вытащила руку из его хватки, открыла дверь и двинулась по короткому коридору в гостиную и через парадную дверь. Я чувствовала присутствие Яна прямо за спиной, близко и в то же время далеко. Я одновременно хотела бежать к нему и от него. Я была в замешательстве. Я любила его. Могу поклясться, он тоже любил меня, но он просто стоял там.

Я спустилась по извилистой, выложенной галькой дорожке и направилась к машинам. Все люди, стоящие рядом с ними, были семьей Яна. Я улыбнулась им несмотря на то, как тяжело у меня было на сердце.

— Ты видение, Софи, — сказал Саймон, взяв меня за руку и целуя в щеку.

— Истинная красотка, — добавил Генрик с жизнерадостной улыбкой.

Я посмотрела на Абри в облегающем черном платье и встретилась с ней взглядом.

— Очень красиво, Абри, — искренне сказала я ей. Она коротко кивнула.

Никто, насколько я могла судить, не знал, что произошло между мной и Яном в той комнате. Никто, кроме Абри. Она внимательно изучила меня, затем Яна и снова меня. Ее глаза сощурились на нас обоих.

Генрик открыл пассажирскую дверцу серебристой «Ауди» для Абри, и она забралась внутрь, ее взгляд приклеился к нам с Яном. Саймон устроился на заднем сиденье седана, а Генрик пошел к водительской стороне. Я наблюдала за ними, пока рука Яна не опустилась мне на поясницу.

— Я здесь, — прошептал он на ухо, посылая дрожь по позвоночнику вопреки тому, что произошло.

Он подвел меня к черному мерседесу G-класса.

— Это твой? — спросила я.

— Не совсем. Это просто машина, на которой я езжу, когда живу здесь. Ее купили мои родители.

— Понятно.

Он открыл для меня дверь, и я проскользнула внутрь. Я потянулась за ремнем, но он опередил, пристегивая меня. Он неожиданно поцеловал меня в шею, сильно озадачив, и захлопнул дверь.

— Что это было? — спросила его, когда он забрался со своей стороны.

— Что именно? — спросил он.

— Ремень? Поцелуй?

— Полагаю, мне это было необходимо, хотелось быть к тебе ближе.

Он пожал плечами, как будто это что-то объясняло, и завел двигатель, забрасывая руку на мой подголовник, когда выехал на дорогу. Мы в тишине ехали следом за его родителями. Он так и не убрал руку с подголовника, и тепло от его руки удерживало постоянно порхающих бабочек.

Это горькая радость, хотя бы потому, что в то же время мое сердце было наполнено болью.

Только потому, что он не сказал, что любит тебя, не значит, что он не заботится о тебе, Софи.

Я была немного сумасшедшей. Я знала это. Просто любовь — это что-то новое для меня. Я прежде никогда никого не любила так, как любила Яна.