— А как же! — почти обиделась Елена Петровна. — Мы их приглашаем на день школы, поздравляем со всеми праздниками, включая бывшими, революционными. Как вы знаете, старому поколению это вдвойне приятно. У нас традиции… Вот эта, — она показала пальцем, — умерла. А эти две — на пенсии. Можете позвонить им по телефону, но я сомневаюсь, что они смогут вам чем-нибудь помочь…
Никита набрал номер Полины Ивановны — одной из пенсионерок. Она тут же подняла трубку, Никита представился, пояснил суть дела. Женщина долго не могла понять, что от нее хочет сотрудник милиции, и Савушкин с прискорбием подумал, что завуч оказалась права в своих сомнениях. Старушка долго вспоминала фамилии учеников Гниденко и Цуценя, замолкла, и Никита уже подумал, что она позабыла о нем, но тут в трубке вновь задребезжал голосок. Бабулька сказала, что нашла старый альбом.
— Приходите, — сказала она и назвала адрес.
Жила Полина Ивановна в пяти минутах ходьбы от школы. Несмотря на сутулость, она оказалась высокой и, видно, когда-то статной.
— Не нужно удостоверение, — с порога сказала учительница. — Все равно в них ничего не понимаю. Лицо, вижу, у вас доброе. Вы меня простите, но почему-то у всех милиционеров злые лица. Вы не знаете, почему?
— Чтобы пугать бандитов! — пояснил Никита.
Он прошел в стандартную двухкомнатную квартиру. На потрепанной скатерти лежал альбом в багряном бархатном переплете.
— Вот они, восемьдесят восьмого года, голубчики.
— Вспоминают свою учительницу?
— Из этого выпуска — да. Надечка Смелякова заходит. Деток у нее своих нет. Одинокая она такая же, как и я. Мой муж десять лет назад умер…
Она задумалась, а Никита стал листать альбом. Это была типовая халтура городских фотоателье: на карточке по два-три портретика мальчиков и девочек, составленных непременно по симпатиям. Все это на фоне московских достопримечательностей. Он нашел улыбчивого Цуценю, еще не плешивого, — вместе с девицей с крепкой фамилией Кронштейн и чахоточного вида мальчиком Щепиловым. Гниденко не было.
Никита еще раз пролистал альбом, нашел и Полину Ивановну, молодую, горделивую, заметно выделявшуюся среди серых лиц других учителей. Он подобрал вылетевший групповой снимок на фоне школы.
Очнувшись, Полина Ивановна спросила:
— И что же вас заинтересовало в моих учениках?
Никита показал выпавшую фотографию.
Она прищурилась, взяла со стола очки.
— Это мы снимались после восьмого класса… А вот он — Гниденко! — показала учительница напряженно-хмурого пацана в третьем ряду с края… Он в ПТУ ушел. Обычный балбес, ходил со шпаной, стекла по ночам бил…
— Теперь уже бить не будет, — сказал Никита и, чтобы не тянуть с плохой новостью, сообщил, что Гниденко и Цуценя на днях были найдены убитыми.
— Какой ужас! — тихо произнесла она. — Бедные мальчики… Как это случилось?
— Их убил один и тот же человек. Не исключено, что одноклассник.
— Нет, это не может быть! Мои выпускники не могут убивать друг друга! — произнесла она твердо. — Они могли хулиганить, но не убивать. Я своих учеников знаю…
— Полина Ивановна, тем не менее подумайте, я понимаю, что двадцать лет… Может, какой-то старый нелепый конфликт?
— Нет, нет… — покачала седой головой женщина.
Никита перелистывал альбом и вдруг похолодел: «Сережа Столетов»! Как же не заметил на самой первой странице! Черты не спутать — это он, прилизанный, упрямый, элитарный!
— Столетов тоже ваш ученик? — задал Никита риторический вопрос.
— Сережа? — рассеянно спросила женщина. — Мой… Умница, комсорг класса, он сразу прекрасно пошел. Сейчас в Думе…
Ничего больше не сказав, Никита попрощался, оставил визитку, не дожидаясь древнего лифта, стремительно спустился вниз.
Ребята уже были в отделе.
— Докладывайте, что удалось! — с ходу закрутил Савушкин.
Игорь сообщил, что был у директрисы, она сказала, что сведений о выпускниках не ведется — никаких шкафов не хватит: школа большая. И он послал запрос в УВД Костромской области, чтобы выяснили у родителей Гниденко, в каких школах учился сын.
— Как вариант поиска — может быть, но слишком долго, — оценил старания Савушкин.
А Сергей молча вытащил снимок. Это была точно такая же фотография, сделанная после окончания восьмого класса.
— Вот этот похож на Гниденко! — показал он. — Надо отдать на экспертизу, чтобы идентифицировали.
— Не надо! Это он. А вот это… — Никита не отказал себе в эффектной паузе, — кто бы вы думали?
Ребята переглянулись.
— Столетов. Такую же фотографию я только что видел у классной руководительницы этих ребятишек.
Он взял снимок и пошел к Брагину. Тот на крутых тонах говорил с кем-то по телефону.
Когда Константин закончил, Никита положил перед ним фотографию.
— Восьмой «А» класс. Это Цуценя. Это… — ткнул пальцем во второго, — Гниденко. А вот этот красавчик — Столетов. Требуется выяснить, где Безденежный.
Брагин перевернул бумажный прямоугольник, лежавший перед ним. Это оказалась фотография.
— Вот тебе Безденежный.
Шеф был явно обескуражен неожиданным результатом.
— Возьми, отдай экспертам, может, и опознают его среди этих щенков.
