Никита поручил Кошкину работу с экспертами, а Вьюжанину протянул список десятого «А», переписанный из учительского альбома.
— Надо определить адреса бывших учеников этого несчастного класса. И предупредить людей. Неизвестно, кто еще у него в списке. Потом к тебе подключится Сергей.
Через полчаса появился возбужденный Кошкин.
— Положительный результат? — сдержанно спросил Савушкин.
— Хуже! — Сергей положил перед Никитой сложенную вчетверо газету.
Красным маркером была отчеркнута заметка.
«НАЙДЕНА ТРЕТЬЯ “ЦЕМЕНТНАЯ ГОЛОВА”. Похоже, маньяк по кличке Скульптор вышел на большую дорогу. Еще один страшный труп найден у забора Домодедовского кладбища. Убийца зарывает свои жертвы по грудь, убивает, затем заливает цементом…»
— Черт побери! — Никита отшвырнул газету.
— Какая сволочь снабжает их информацией? — поддержал негодование Сергей.
— И спасибо, что снабжают! А то бы и не прознали… Подними все оперативные сводки за неделю по Московской области — и ко мне. Как мы могли упустить?
Через несколько минут Сергей принес страничку с информацией.
— Ну вот, — расстроился Никита, — какой дурак без воображения мог это написать: труп скрыли под слоем цемента!.. Едем в Домодедовское УВД.
Местный начальник уголовного розыска находился в отпуске, его заместитель заболел, а двое молодых сотрудников долго вспоминали, кто передал информацию об убийстве в ГУВД по Московской области. Не вспомнили — замылили. Никита и не настаивал. Забрал фотографию и сказал, что через два часа сообщит им фамилию покойного. Ребята просветлели: уже рассчитывали, что будет глухой висяк. Он взял с собой паренька, который провел предварительное следствие, все его протоколы осмотра места.
— Вот так мы работаем! — сокрушался Никита в машине. — И прокуратура тоже прошлепала очевидное… Везде одна бестолковая молодежь осталась! Умники к боссам подались. Вот ты тоже оперишься — и смоешься на сытые хлеба, — сказал он Кошкину.
— Не смоюсь! — проворчал Сергей. — Холуем быть — не в моем характере.
Парень-домодедовец помалкивал.
Они вернулись, а в управлении шло расширенное совещание с представителями Генеральной прокуратуры и Департамента уголовного розыска МВД. Из Думы последовал вопль: «Доколе?» Естественно, имелся в виду убиенный Столетов. И тут же создали объединенную бригаду, которую возглавил заместитель начальника Департамента угрозыска. Операция называлась «Воронка». Брагин отошел на задний план.
Савушкин вошел в зал, попросил разрешения присутствовать, а когда возникла пауза, сообщил о домодедовском случае.
— Ну вот, — сказал генерал. — Маньяк вышел на оперативные просторы. А мы никак не осуществим свои оперативно-розыскные мероприятия. Уже и имя известно… Осталось подождать, пока он напротив министерства на Житной не поставит очередной «памятник».
Никита вынул из папки групповой снимок, сравнил с фотографией, взятой у домодедовских. Сомнений не оставалось: юный мальчишка в очках и последняя жертва — Анохин Петр. Четвертый… Осталось только формально устроить опознание…
К вечеру адреса всех выпускников были найдены в компьютерных недрах Главного информационного центра МВД и уточнены. Все их квартиры и места работы тут же взяли под негласное наблюдение.
Так прошло два тоскливых дня. Засаду сделали и в коммуналке, где жил Безденежный, обыскали тщательно склад стеклотары, где он работал приемщиком. Но от него остались лишь запах прокисшего пива и старая кепка на гвозде.
На следующий день какому-то чину пришло в голову взять под наблюдение и женскую часть бывшего десятого «А»: вдруг преступник перекинется на одноклассниц? Теперь каждый милиционер Москвы знал о жестоком человеке по фамилии Безденежный, а многим был выдан и его портрет. А злодей, по словам того же чина, «все не ловился и не ловился», будто закончил курсы по заметанию следов.
По оперативному плану бывших десятиклассников-мужчин не допрашивали и в контакт с ними не вступали: добивались чистоты засадных действий, боялись спугнуть. Все были уверены, что Скульптор еще покажет себя…
А Никита отправился к девчонкам, которые за двадцать лет незаметно превратились в плотных матрон, добродетельных жен, почтенных матерей семейств, суровых общественниц и передовиц производства. Первой в его списке была Мария Ворожейкина, по мужу Кактусянц. Савушкин предварительно позвонил ей, женщина согласилась на встречу. Непривычное и небывалое занятие предстояло ему: знакомиться с человеком сначала по фотографии, а потом, как в искаженном мире, видеть потухшие глаза, оплывшие черты — злые шутки, которые время проделывает на лице… Люди боятся кривого зеркала жизни, прячут старые фотографии застывшей молодости, извлекая их на свет божий лишь для близких знакомых…
Дверь открыла пухлая блондинка с короткой стрижкой. «Где твои черные хвостики, Маша?» — подумал Савушкин без скорби.
Она сразу угадала, что визитер из милиции, пригласила войти, положила тапочки на твердой подошве.
— И что же случилось с нашими мальчиками? — спросила она.
При разговоре по телефону Никита не стал вдаваться в подробности, а тут выложил сразу, без подготовки:
