«…Рискну предположить, что у нас из-за десятилетий процветания автономных гетто исчезла не столько даже воля к компромиссу или “общий язык согласия”, но и произошло нечто худшее – исчез язык несогласия.
Подобно тому как язык, оказавшись на гигантской равнине или живущий вдоль огромной реки, столетиями без проблем сохраняет и переустанавливает своё единство, и жители истоков только ухмыляются, слушая забавное оканье жителей дельты, язык, высыпанный в лунки частых ущелий в тесной горной местности, в считаные поколения распадается на диалекты, утрачивающие взаимопонимание.
Наше современное медиапространство является информационным эквивалентом Кавказа: в отгороженных друг от друга лунках, как вирусные культуры, бешено размножаются локальная меметика, локальные идиомы и локальные очевидности, и представить себе не то что продуктивный диалог, но и хотя бы просто вменяемый спор между завсегдатаем Тупичка и насельником Хабра[72] не представляется возможным.
…Большим достижением представляется поддержание не единомыслия, а
…Строго говоря, мне вообще кажется, что “единомыслие” само по себе представляет понятие-оксюморон. В тот момент, когда оно действительно становится
Единство, которое действительно важно и стоит сохранять и развивать, – это единство понятийного языка. И качественный понятийный язык – собственно это и есть такой язык, на котором мы, понимая друг друга, способны друг с другом не соглашаться…»
Естественно, в эти
К сожалению, надо признать: несмотря на многочисленные «пользы» Интернета, смартфона, социальных сетей, дистанционного образования, цифровая среда в первую очередь – среда культурной и ментальной деградации, поворота цивилизации вспять.
В Интернете, играх, чатах, на форумах мы имеем дело с чистой социальностью, в которой ни поведение, ни сознание, ни мышление пользователя (особенно ребёнка и подростка) не формируются в соответствии с существующими культурными образцами, цивилизационным уровнем общества. В этих средах сообщества формируются как бы с нуля, на базе чистых социальных, стайных потребностей – самоутверждения, потребления запрещённого, агрессии, иерархии деструктивных лидеров, как на заднем школьном дворе или в романе «Повелитель мух»[73].
И если кто-то и занимается созданием и навязыванием каких-то норм в такой подростковой цифровой среде, то это в основном антикультурные деструктивные силы, ориентированные на продвижение деградационных трендов для своей выгоды и в своих целях.
