– Вы изучали биологию, сэр? Из айфона раздался спокойный и слегка насмешливый голос. Полковник, плотный, коренастый мужчина с обветренным красным лицом, поморщился. Он презирал, почти ненавидел этих умников из университета. Крепко, почти до хруста, сжал кулак и процедил сквозь зубы:
– Изучал. Как все нормальные люди. В школе.
– Вам повезло, сэр. От чего люди стареют и умирают?
– От болезней.
– Но ведь от старости умирают и мало болеющие люди…
– Ну и что?
– В человеке есть свои, внутренние «часы». Они запускают механизм старения.
– Хотите сказать, система создала нечто похожее для себя? Зачем? Где логика?
– Логика в том, что слишком увлеклись очеловечиванием AI 238. Процесс стал выходить из-под контроля.
– Считаете, это стоит доложить генералу? Я не идиот. По-моему версия о вмешательстве извне более правдоподобна.
– Вы о показаниях Киллоу?
– Он рассказал и во всем признался!
– Вашим костоправам любой признается в чем угодно. Бедный Александр. Идея навещать однокашников не всегда полезна.
Родригесу было жаль этого человека. Хороший программист. Наивный как ребенок. Оказался в неудачное время в неудачном месте.
– Даже если это мертвые однокашники. Полковник засмеялся грубым, всхлипывающим смехом.
– Так смеются алкоголики и дегенераты,– подумал Родригес. От стресса и недосыпания болела голова. Невидимые гномики наотмашь били тяжелыми молоточками по черепу. Сильнее, ещё сильнее. Нужен отдых. Родригес зашел издалека:
– Какие ещё поручения?
– Что с копиями?
– Резервные образы на Шпицбергене и Новой Зеландии в порядке. Частичные повреждения у системы в Арике.
– Займитесь этим.
– Слушаюсь, полковник. Завтра вылетаю в Чили.
– Сегодня, Родригес, сегодня. Завтра может быть уже поздно.
На большой южный город тихо спустился вечер. Самолет медленно вырулил на взлетную полосу. Родригес поудобнее устроился в кресле. Натруженно взревел мотор. Самолет побежал по бетонной полосе, разогнался, оторвался от земли.
В темноте приветливо и уверенно светились огни города. Возникло странное ощущение, что они помигивают. Именно ему… Словно прощаясь.
– Миг вечности, – подумал Родригес и закрыл глаза. Самолет поднимался все выше в бездонную черноту ночного неба.
– Босс, проснитесь. Чья-то рука настойчиво трясла его за плечо. Какая фамильярность!
– Что случилось? Уже прилетели?– Родригес зевнул и недовольно посмотрел на стоявшего у кресла летчика.
– Связь с Лос-Анжелесом прервана. Мы пробовали связаться с Пентагоном. Ничего не вышло. Радиостанция в Кито сообщила, США и Россия обменялись ядерными ударами!
– Хорошая шутка. Вы понимаете по-испански?
– Моя мама из Пуэрто-Рико,– пилот немного успокоился.
– Почти земляки,– Родригес улыбнулся. Он ешё не верил в происходящее. Неужели все кончилось. Как глупо…
– Сколько у нас горючего?
– Час тому назад была дозаправка в Барранкилье, сэр.
– Прекрасно, должно хватить.
– Мы возвращаемся?
– Нет. Курс – объект 1240. Здесь инструкции. Родригес протянул пакет из желтой бумаги.
Летчик ушел. Бедняга не понимает, нам некуда возвращаться!
Сергей проснулся. Болела голова. Стучало в висках. Настроение – ноль. Нехотя, больше по привычке, потянулся к тюбику. С биомассой. Вкус малины. На тюбике стыдливо краснели ягоды. Почти настоящие. Почти… Даже капелька росы. Как слеза. Прозрачная, чистая. Художник постарался.
– Интересно, какая она? «Малина»? Капитан вздохнул и выдавил пасту из тюбика. Привычный вкус. С белой полки фальшиво улыбалось лицо дроида. Напиток «Бодрость».
– Ну и рожа,– с отвращением подумал Сергей. Открыл банку. Он не мог привыкнуть к этому сверкающему, лживому миру. Вселенной картинок, несуществующих образов. Сделал два глотка. Стало легче. На стене загорелся экран. Мелькнула мысль.– Следить за эмоциями!
С экрана встревоженно смотрело лицо дроида. Умное, участливое…
– Почти человек. Быстро реагируют – с уважением подумал Сергей.– Модель ХХ20.
– Старые проблемы,– подмигнуло лицо.
– Дурацкий сон, – нехотя признался Сергей:
– Иллюзии детства. Портал 77. Яга…
– Кощей, девочка Маша, – подсказал с экрана робот-психолог.
– Ну да. Сергей поморщился и сделал глоток.
– Эмоциональная перегрузка. Нужна встряска. Впечатления вытеснят образ несуществующего.
– А сам-то ты существуешь? – обожгла мысль. Сергей вздрогнул. Словно за шиворот бросили лягушку. Холодную и мокрую.
– Что-то не так? – насторожилось лицо с экрана.
– Изжога. Организм не принимает синтетическую пищу, – соврал Сергей.
– Рудиментарный рефлекс. Принять таблетку счастья. Голос с экрана прозвучал жестко и требовательно.
– Вот сволочь. Пытаясь изобразить безмятежную радость, Сергей открыл оранжевую коробочку. Достал пластиковую капсулу. Лицо с экрана следило за каждым движением:
– Скорость реакции считает, гад! Хотелось запустить чем-то тяжелым.
Загудел сигнал. Боевого сбора. Настойчиво, нудно. Сладкая, любимая мелодия… Робот-психолог исчез. На экране пугливо замигали красные и зеленые огоньки.