Выскочив из квартиры, Римов сел в машину и вскоре находился в кабинете председателя правительства.
Большов сидел в кресле, смотрел сквозь окно в заречные дали и не видел выхода из сложившейся ситуации. На очередной звонок в Центр ему вновь объяснили, что денег не будет. А то, что находится в резервах, так это не его ума дело.
– Нам говорят, это технический сбой, – сказал он, отворачиваясь от окон. – Юристы давно на ушах, а выхода нет. Нас съедят с потрохами…
Римов присел к столу и стал рассуждать, ссылаясь на положения Гражданского кодекса, из которых следовало, что каждое общество вправе защищать себя допустимыми средствами.
– Я имею в виду самозащиту прав, – сказал он. – Для устранения сбоя следует открыть резервы… В них находятся не только продукты питания, но также и деньги – рубли… Их вывели из обращения с помощью референдума…
– Референдум какой-то… Я плавал в мировом океане, о чем ты?
– Перед тем как насадить нам этого монстра, провели референдум… Победила идея банка: никаких денег!
– Это же бред, деньги присутствуют постоянно, хотя и в виртуальном виде.
– Банк настаивал на передаче ему рублей, но ему показали фигу… Деньги сохранены… Они лежат в наших хранилищах.
– Сколько у нас времени?
– Думаю, не больше недели, потом наступит голод, и нам будет не устоять… Необходим допуск к деньгам и провианту.
Машка с самого утра не находила себе места. Любимый человек до сих пор находился неизвестно где, в то время как городская жизнь давно кипела, норовя выплеснуться из берегов. Уж ладно бы конфликт какой. Допустим, на расовой почве. Но ведь тут что-то особенное – обществу сунули кулаком под дых, так что нечем дышать. Машка совалась из угла в угол, бродя по квартире, а сознание услужливо рисовало картину расправы над Кошкиным. Он почему-то рисовался ей распятым на широком деревянном кресте в виде громадной буквы «Х». Перед этим его долго пытали, применяя каленые клещи, дыбу, а также «испанский сапог». Тело его трепетало, Кошкин пытался уйти от боли, кричал истошным голосом, но крики и телодвижения были совершенно напрасны – это не помогло избежать косого креста. Кошкина повалили и прибили к доскам гвоздями…
Под конец она не выдержала, взяла трубку и набрала его номер, а услышав голос, принялась умолять, чтобы он не бросал трубку.
– Выслушай меня, ради бога! Это в твоих интересах! У нас чрезвычайная ситуация! Мы без денег, нам конец, это невозможно представить!
– Мы в курсе, – оборвал ее Кошкин.
– Я не в том смысле, – продолжила Машка. – Я хотела спросить, хотя даже не знаю, с чего начать… Ты думаешь возвращаться? Потому что ведь надо что-нибудь приготовить…
– Всему свое время, – холодно произнес Кошкин и отключился.
Однако Машка на него не обиделась – она только что слышала любимый голос, и одно это шептало ей, что будущее, возможно, еще улыбнется. Она могла бы, допустим, напрямую сказать, что не зря провела время, что в его отсутствие удалось кое-что выяснить. Она знала теперь, что Кошкин не успевает с исследованием, которое поручил анонимный клиент. Мало того, он не доведет его до конца, поскольку идет по ложному пути. Зато Машка доподлинно знает, в чем сложность проблемы – на то она и андроид последнего поколения, улучшенная разработчиком Харитоном.
Время приближалось к обеду. Она включила телевизор, перешла на местный канал и стала смотреть передачу «Итоги», надеясь услышать хоть что-нибудь о Кошкине – он мог быть в гуще событий, в то время как Машка прохлаждалась в его квартире.
Ведущий говорил о вчерашних событиях, о том, что в данную ситуацию активно вмешались политические партии. Больше всех, по его словам, старалась Партия сильных, но обездоленных, представлявшая местных тунеядцев. В партию входил всякий сброд, объединенный идеей сильного духа и минимального размера социальных льгот.
«– Взять быка за рога – вот наша задача! – закричал, сидя в студии, небритый сухой мужик. – Если не мы, то кто?!
– Вот именно! – поддержал ведущий. – Кто может, если не вы?!
– Поэтому я, как председатель партии, призываю всех членов выступить как один на защиту наших завоеваний. Сбор – на соборной площади. С нами идет батюшка отец Иннокентий, весь простой люд нашего города. Вперед – к победе коммунизма! Враг будет разбит! Победа будет за нами!»
Человек вскочил и выбежал прочь со съемочной площадки.
«А теперь подытожим, – сказал ведущий. – Пока что ничего утешительного…»
Картинка пропала из телеэфира. Вместо нее оказалась заставка с изображением альбатроса, летящего над водой.
Машка переключила на другой местный канал, на котором говорили о том же.
«– Денег нет, а есть хочется, – говорила молодая ведущая. – В этой связи я хотела бы прочитать стихи Михаила Лермонтова. – Заикаясь, она стала декламировать тихим голосом, переходя на крик: – „Белеет парус одинокий в тумане моря голубом!..“
– Взять быка за рога – вот наша задача! – перебил ее тот же мужик. – Все на штурм цитадели! Сегодня! Потому что завтра будет поздно!
– Совершенно с вами согласна, – сказала ведущая. – Иначе завтра мы передохнем…»
