Но потом Люси услышала голос Эшли, смущенный и взволнованный.
– Я думала, сработает. Обычно срабатывает… Но сейчас нет никакого ощущения.
Бакет возразил:
– Может, ты тогда…
– Нет, мы должны… То есть надо сделать именно так, как он сказал.
Голова Эшли дрогнула. Правое плечо дернулось вверх. Бакет предпочел никак это не комментировать, опасаясь разрушить атмосферу.
– Я могу это прекратить. Если сделаю его способом.
– Что…
Эшли наклонилась вперед, ее лицо оказалось в нескольких дюймах от лица Бакета, и Люси поняла, что услышала достаточно. Дело явно плохо.
Она подумала об убитом парне, оставшемся позади, и поняла, что все повторяется, а потому опустилась на колени, схватила первый попавшийся камень и бросилась к прижатым друг к другу телам как раз в тот момент, когда Эшли прикусила губу Бакета и начала тянуть ее, как волк, рвущий сухожилия.
Бакет закричал. Эшли потянула сильнее, голова Бакета поднялась с земли. Бакет попытался оттолкнуть Эшли, но та лишь сильнее в него вцепилась и крик перешел в визг.
Благодаря шуму Люси легко преодолела последние несколько футов. Эшли заметила движение, расцепила зубы и повернулась к Люси.
У нее не было никакого определенного плана. Был Бакет, которому угрожала смерть, Люси и камень. Не было времени думать, как она замахивается камнем на Эшли или о том, как проваливается и брызгает кровью во все стороны маленький идеальный носик Эшли; как камень по инерции ударяет по зубам Эшли и резцы падают прямо ей в рот; как Люси спотыкается о Бакета и падает на Эшли всем весом, загоняя камень еще глубже в череп голубоглазой девушки, добивая ее.
Такого она точно не планировала. Но так уж все и произошло.
Затем Бакет прикрыл разорванную губу рукой и посмотрел на Люси: она тяжело дышала, не в силах принять факт, что убила Эшли Йоргенсен; и они оба не понимали, почему откуда-то из шеи мертвой девушки раздался пронзительный визгливый звук.
– Люси, что за херня?
– Не знаю. – Визг под Эшли становился все громче. – Вставай. Нужно убираться отсюда.
– Ладно. Погоди.
Бакет сунул руку в штаны и поправил себя, затем встал.
– У тебя серьезно стояк?
– Ну… она же на мне была. Это возбуждает.
– Она собиралась тебя убить.
– Ну, да… Но до этого все было здорово. Она сказала, что хочет отплатить за помощь с математикой, а на вечеринке стало как-то слишком шумновато, и мы и пошли сюда и… Черт… Ты правда ей лицо в кашу перемолола.
– Я знаю. Я не могла позволить ей…
– Убить меня?
– Да.
Бакету хватило мозгов обнять Люси и не отпускать несколько секунд. Люси задрожала в его объятиях и поняла, что, не будь она напугана, уже, возможно, заплакала бы. Она подавила другое чувство: в самой глубине сознания – глубокий, ослепляющий гнев, разрастающийся из искры в пламя.
Бакет отпустил ее.
– Мне жаль. Это жесть. Но спасибо тебе.
– Все окей. Только не надо так громко говорить, ладно? Надо вести себя тихо.
Тело Эшли снова издало новый звук: что-то мокро захлюпало внутри девушки.
– Господи. Что с ней такое?
– Не знаю. Но тут много таких, как она. Они, скорее всего, нас услышали. Один из них сказал, что все собираются встретиться в другой пещере, но как знать? Раз Эшли тут была, кто-то тоже мог остаться. Они придут и убьют нас. Они уже убили Брюэра, Джинни и… В общем, надо уходить. Они хотят выйти в город.
Набрав камней, Люси и Бакет двинулись к выходу и вздрагивали при каждом шорохе. Услышав звуки в пещере позади, они побежали к лестницам и взлетели по ним с неожиданной скоростью.
Они добрались до пикапа Брюэра и заперлись внутри. Но даже тогда, когда от ночного воздуха, полнящегося сиренами и отдаленными криками, их отделили металл и стекло, они не чувствовали себя в безопасности. Даже когда двигатель с грохотом ожил и Бакету удалось включить четвертую передачу и набрать скорость, чтобы уехать как можно дальше от смертей в пещерах, они знали, что, по сути, ничего не избежали.
Что впереди, что позади – был мир, и все в нем хотело их смерти.
Люси радостно было наконец-то вернуться на поверхность. Правда в том, что она всегда чувствовала на себе взгляд всего мира и то, как он видел в ней объект и хотел ее уничтожить.
