– общались, но не хотела, чтобы ее обнаружили, поэтому третий и четвертый удар подпортили Брэдли улыбку, и он не мог вымолвить ни слова из-за разбитой челюсти, хотя в лице что-то щелкнуло и брызнуло, а единственный здоровый глаз уставился прямо на Люси.
Внезапно она поняла, что кричит, и дать себе свободу в доме, где она всегда держала себя под контролем, было приятно. Ей было очень хорошо.
Она смотрела прямо в лицо Брэдли Ингленда – месиво из выступающих костей и плоти, с единственной человечной чертой – сверкающей голубой радужкой, уставившейся вверх, сквозь нее, будто она была пустым местом.
– Хочешь отправить сообщение своим друзьям, да?
Она втянула как можно больше слюны и плюнула в единственный здоровый глаз.
– Покажи им это, Брэд.
Она подняла гаечный ключ, снова закричала, замахнулась и полностью ослепила парня.
Люси не хотела, чтобы мгновение заканчивалось, поскольку чувствовала себя победителем, но тут тело Брэдли стало дрожать, горло запульсировало, и она инстинктивно отшатнулась.
Она увидела сгорбившегося Бакета у подножия лестницы. Его рвало на пол.
Она увидела, как Брюэр смотрит на нее, и его выражение отозвалось новой болью в сердце.
Увидев его лицо, она почувствовала, кроме гнева, что-то еще и поняла, что сделанного не воротишь и, возможно, ей тоже следует бояться себя. Но потом Люси услышала, как девушка на капоте медленно захлебывается кровью, бормоча «нашла», а в машине какой-то механизм сломался с треском, который она ощутила в позвоночнике, и вспомнила, что значит не останавливаться.
Она подошла к Брюэру. Судя по виду, он был готов в любую минуту убежать прочь. Он встретился с ней взглядом.
– Твою мать, Люси. Это…
Он замолчал.
Она не смогла понять, что выражал его взгляд. Осуждение? Замешательство? Благоговение? Может, все сразу.
Одновременно возникли две мысли.
И:
Хендерсоны все еще были наверху. Она подумала, что шум мог снова вызвать невнятное бормотание. Люси не знала, вернутся ли они когда-нибудь.
И она, и Брюэр встрепенулись от выстрела в нескольких кварталах от дома. Звук разнесся по пригородной тьме.
Их стало больше. Или кто-то сопротивляется, но понимает, что закрытая дверь – не защита от нелюдей. Или кто-то решил сбежать от ужаса с помощью дробовика. В любом случае то был звук смерти, а на себе ее испытывать пока не хотелось.
– Бакет, в гараже есть огнетушитель, и еще один на кухне. Возьми кухонный и помоги мне опрыскать машину.
Бакет выпрямился и быстро вышел из комнаты, явно радуясь, что можно чем-то себя занять, а не быть свидетелем необъяснимой реальности, что стала новой нормой.
– А ты. – Она повернулась к Брюэру. – Ты вытащишь нас отсюда, пока не пришло подкрепление. Мы заедем за Марвани и подберем тех, кому эта гребаная передача не вычистила мозги, а потом сделаем то, что должны были сделать давным-давно: уберемся к чертовой матери из этого дерьмового города.
Они решили взять машину Брюэра, потому что в грузовике Джейка почти кончился бензин и в щелях коричневого кожаного салона скопилось много крови с ран Джейка и Брюэра. Может, преследователи решат, что хозяина уже убили. Кроме того, Брюэр очень настаивал на своем пикапе.
– Тачка у Джейка неплохая, но этот двигатель слабый. Маленький V-6, говнопривод. Кишка тонка. У меня полный привод, а подвеске не страшно бездорожье.
Бакет возразил:
– Не время сейчас мериться, чувак.
– Да знаю я, Бак. Но я видел пару здоровенных военных машин c орудиями на подъезде к трассе US-26. Не думаю, что сможем выбраться по улицам.
Бакет и Люси обменялись встревоженными взглядами. Сначала трансляция в городе, теперь солдаты уезжают на окраины… Что происходит? Неужели в «Хэндсом Валли» правда произошла утечка?
Как бы то ни было, надо бежать.
Люси шла к пикапу Брюэра, и тут услышала невнятный голос из машины Джейка:
– А ты как жива? Погоди-и-и…
Джейк охнул, его здоровый глаз закатился, а голова ударилась об опущенное окно, оставив свежее пятно крови.
На мгновение Люси посчитала Джейка обузой, бременем, которое будет их тормозить. Она вспомнила его жестокость и была готова его бросить. Но потом представила, что произойдет, когда его найдут.
