– Так судье и скажем, Иуда. Мы помогли незнакомому мужчине связать маленькую девочку и вколоть ей инсулин, потому что у нее были охеренно голубые глаза и мы боялись, что она нас убьет, а еще она была больше кошки. Отличное оправдание.
– Вспомни, что они сделали с Тревором на парковке. Ты когда-нибудь видела, чтобы двое подростков одолели взрослого мужчину? Да еще и вышибалу? У него ноги в другую сторону смотрели, Тони, а они смеялись. Законы больше власти не имеют. Что бы с подростками ни случилось, сейчас они не в себе. И эта девочка такая же больная.
– Но Стив сказал, что она другая.
– Естественно. Но кто такой этот Стив? Это его настоящее имя вообще? И почему он за этой девочкой вообще следовал?
– Он хотя бы разбирается в медицине.
– Разве? Любой знает, что к припухлостям нужно прикладывать лед, а раны обматывать марлей.
– Слушай, я знаю его не лучше тебя. Серьезно. Может, он какой-нибудь жуткий сталкер. Но когда произошла авария, он первым бросился вытаскивать детей из машины. И пока они все живы. А это уже что-то.
– Ладно. Я понял. Но больше кошачьего инсулина я ему не дам. Не собираюсь стоять и смотреть, как он убивает девочку у нас на глазах.
– Я тоже, понял? Обещаю.
Люси услышала шелест одежды – Иуда и Тони обнялись; а потом услышала, как каждый из них попытался сделать глубокий вдох, но ничего не вышло.
– Значит, заразились в основном дети из Бьютт?
– Думаю, да.
Брюэр продолжил:
– Во второй пещере была еще одна группа. Никого знакомого не увидел. Там был Джейсон Уорд, а еще… те штуки, о которых я тебе рассказывал, исходили из него и залезали в других. Очень быстро. Потом они сошли с ума. Начали дергаться. Убивать людей. Они охотились за нами всю ночь.
– Получается, эгоистичные маленькие засранцы превратились в зараженных кровожадных засранцев? Здорово.
– Не знаю. Не все из них засранцы, они просто хотели потусить. Кто-то не трогал тебя, если ты не трогал их. Они были, типа, придурками за компанию. Но пара паршивых овец среди них все-таки есть.
– Это из-за того, что им всё на блюдечке вручали. Все, чего они только желали. Не знали они стресса или беспокойства, вот и занимались хренью всякой, потому что только так что-то чувствовали. Привыкали, а последствий не было, так и вошло у них все в привычку. Я так думал, когда в Спринг Мидоу учился.
– Все никак смириться не можешь?
– Не могу. Знаю, тупо – сам работаю в магазине в маленьком городе, но злюсь на богатых детей, спортсменов и психопатов и то, как им все сходит с рук, – но ничего не могу с этим поделать. В детстве все остро ощущается. Все задевает. Все очень серьезно. А во взрослой жизни все уныло, все повторяется, и год незаметно пролетает. Будто я дни только вполсилы проживаю, даже самые лучшие. Полный отстой… Но дело не только в детской зависти. У взрослых тоже свои терки. Помнишь кокаиновые аресты в 2008 году? Кенни Парсонса и Брайана Хилда взяли по одной статье, но угадай, кто еще за решеткой. У Брайана всё конфисковали, он остался ни с чем, а у Кенни были деньги родителей. Деньгами вытащили его из тюрьмы. Пару недель назад увидел про Кенни статью в газете: он получил награду «Разработчик года» от Торговой палаты. Так что даже после окончания средней школы мы живем в разных мирах. Тот же город – другой мир.
– Ну, уже, получается, нет.
– Ты о чем? Ничего не изменилось. Богатые дети просто стали быстрее и лучше справляться с тем, что делали всегда.
– В смысле?
– Продолжают нами пользоваться. Потом выбрасывают. И та штука, созданная какой-то огромной корпорацией, которая в них залезла… Когда все успокоится, всех руководителей уволят с компенсацией, потом назначат на очередной высокий пост, а на его место поставят очередного мудака. А мы превратимся в краткое упоминание. Станем статистикой.
– Чувак. Может, так и будет. Обычно так и бывает. Но в нашей ситуации… Весь этот город в огне, чувак. Не думаю, что перед убийствами они свои банковские счета проверяют. Старые правила, богатые, бедные – все это больше ничего не значит. Они словно с цепи сорвались. Можно посочувствовать, что им не повезло заразиться, но если встретишься с ними, то вариантов немного: либо бежать и надеяться, что они не догонят, или убить всех как можно быстрее.
– Да. Полная жопа. Раньше я о таком только и мечтал. Вилы да гильотины. Бунт. «Ешь богатых», все дела. И руки у нас сейчас развязаны.
– Но?..
– Уже не знаю. Это была просто фантазия. Когда тебя тошнит от долбаной системы, гнева и беспомощности, начинаешь чувствовать, что разрушение – единственный способ все остановить.
– Это да.
