– Надеюсь, ты все еще слышишь меня, Бак, потому что хочу, чтобы ты знал: я люблю тебя. Правда. Я благодарна и счастлива, что встретила тебя. Да ты и сам это знаешь. Ты все знаешь. С тобой мне не было одиноко. Даже если ты и вел себя как придурок, то… Господи… мы видели друг друга. Понимали друг друга. А теперь не знаю. Это полная задница. Сраный отстой! Мы должны были выбраться вместе, да? А теперь ты уходишь, чтоб тебя, валишь отсюда подальше, а я застряла тут без тебя. Не знаю, смогу ли без тебя вообще. Не думала, что мне придется с тобой прощаться. Но надеюсь, ты меня слышишь, Бакет. Очень надеюсь. Потому что я люблю тебя, и я хочу, чтобы ты знал, что ты был хорошим человеком, хорошо? Ты был хорош.
А потом она совершенно внезапно почувствовала, что ей больше нечего сказать, и она сидела, касаясь его руки, и плакала, чувствуя, как горячие слезы текут по разбитому и опухшему лицу. Нежная рука коснулась ее спины, и Тони сказала:
– Я хочу его успокоить. Поможешь мне?
И Люси каким-то образом поняла, поэтому с Тони они осторожно подняли его растерзанную голову и узкие плечи; потом Тони скользнула на диван и положила голову Бакета себе на колени. Люси снова накрыла руку Бакета своей, а Тони коснулась его едва вздымающейся груди и начала шептать:
– Всё в порядке, Бахит. Всё в порядке. Ш-ш-ш… Ш-ш-ш… Ш-ш-ш… Всё в порядке.
Так они и сидели, пока его грудь не перестала подниматься.
Если судить по последним мгновениям, то смерть Бакета была мирной. Несмотря на горе, Люси удивилась, как это Бакет, король неадекватных биологических реакций, не узнал голос и прикосновения Тони и не шокировал их своей ангельской похотью.
От этой мысли она чуть не рассмеялась, а потом поняла, что поднять свой надгробный камень ему не дало внутреннее кровотечение. Мысль уже не казалась смешной, и на нее накатила новая волна горя.
Она оглянулась на лицо Бакета, ужасно бледное и маленькое.
Придя к такому выводу, Люси поняла, что больше не хочет находиться рядом с неподвижным телом Бакета, поэтому встала и встряхнула затекшими ногами.
Она посмотрела на Тони.
– Спасибо тебе.
Тони кивнула.
– Хочешь встать?
– Да, давай.
Они снова подняли Бакета, и Тони встала и встряхнулась.
Затем сказала:
– Ты почувствовала, как он прошел через тебя, когда умер?
– Нет.
– Моя мама работала медсестрой и говорила мне, что иногда ты чувствуешь, как умершие проходят сквозь тебя. Как будто их последняя жизненная энергия на мгновение вливается в тебя, потом выходит, а затем уходят и они. В общем, я тоже ничего не почувствовала, но…
Люси покачнулась, но необратимость и окончательность смерти Бакета пригвоздили ее к полу, утянув еще глубже в горе, поэтому она сделала шаг, обняла Тони и прижалась к ее груди чуть менее пострадавшей стороной лица, чтобы чувствовать биение ее сердца.
Раз-два. Раз-два. Раз-два. Раз-два. Сильное ровное биение радостно возвещало о жизни; Люси чувствовала его кожей. Она еще долго не хотела отпускать Тони, даже если та будет против, даже если мир ее заставит, поэтому еще крепче сжала объятия.
Затем, как она и думала, мир решил, что хватит с Люси этого прекрасного чувства: вдалеке послышался громкий шум – удары и приглушенные крики откуда-то из погрузочной зоны – и тут из двери вышел Иуда с выражением чистой паники на лице и крикнул:
– Она проснулась!
В комнате пахло картонными коробками и какой-то дрянью, которая напомнила Люси запах морских водорослей, гниющих на берегу и кишащих песчаными блохами. Девочка сидела на дешевом деревянном стуле, который скрипел от постоянного ерзанья, ее поддерживали тросы и натяжная обмотка. Над ней поставили шаткий металлический стеллаж, сняв нижние полки, а на верхнюю водрузили ведро, в котором, как поняла Люси, была соленая вода. Черные волосы пленницы растрепались и завились по краям фольги, обернутой вокруг макушки, а лицо дергалось той же серией тиков, которые Люси видела у Бена Брумке, когда тот преследовал ее в туннеле.
– Больше не могу это чувствовать… Сделай так, чтобы это прекратилось…
Стив прошел мимо Иуды и Тони, вытащил из кармана маленький фонарик, наклонился к девочке и сказал:
– Марисоль, если можешь, посмотри прямо на меня.
