Впрочем, Аполлон Митрофанович решительно отрицал, что состоял с Милой в интимной связи. И окружающие в один голос твердили, что никаких сомнительнных тет-а-тет у Милы и Аполлона не наблюдалось. Иногда они встречались в кафе, но исключительно днем и все в каких-то неромантичных местах. Просто чтобы перекусить и поболтать. Иногда Мила приходила в офис к Аполлону, но дверь в кабинет при этом никогда не запиралась. Не наблюдали окружающие и нежностей между парочкой. Никаких там поцелуйчиков, прикосновений невзначай, многозначительных взглядов. Иногда Мила целовала своего Аполлона в лысеющую макушку, а он ее в щечку, но делалось это без малейшего признака влюбленности.
Договорившись о встрече с Аполлоном, майор прихватил с собой одного из своих парней, которые присутствовали (что должно было стать для Аполлона неприятным сюрпризом) при его встрече с Крысой. А также у майора была папочка, в которой лежали фотографии двух парней, – Фикуса и Винта, – бандитов из шайки Крысы. Тут же лежал протокол их опознания соседями убитого Степана Федорчука. Но начал майор свою беседу с подозреваемым издалека.
– Не скрою, следствие считает, что ваша связь с убитой Милой, в судьбе которой вы принимали самое близкое участие, подозрительна, – сказал он.
– Конечно! – театрально закатил глаза Аполлон. – У нас привыкли, что если кто-то сделает доброе дело, так обязательно это для рекламы или просто на публику. А я действительно жалел бедную девочку. Какой-то мерзавец развратил ее еще ребенком. К сожалению, я не мог до него добраться, узнал слишком поздно, а то бы ему не поздоровилось.
– Как Степану? – спросил коварный майор.
– Степану? – упавшим голосом спросил Аполлон. – При чем тут Степан? Парень хорошо относился к Миле, то есть настолько хорошо, насколько он вообще мог к кому-то хорошо относиться. Но вообще-то, кроме собственной персоны, он мало что замечал. Что бы там Мила себе ни воображала.
– То есть покойного вы не любили, однако держали у себя шофером? Не кажется ли это странным?
– Ничего странного. Дело в том, что Милина мать – моя старая знакомая, вот она и попросила пристроить парня. Я бы многое отдал, чтобы его тут и близко не было. Ничего толком сделать не мог. Машину мне бил столько раз, что я уже считать перестал. Вечно все забывал, путал и опаздывал. Знали бы вы, сколько сил мне стоило научить его хотя бы предупреждать о своем отсутствии на работе, – в сердцах выпалил Аполлон.
– В таком случае его смерть для вас благо.
– Вот вы как повернули, – присвистнул Аполлон. – Ну это уж чересчур. Смерти я ему не желал, хотя раздражал он меня сильно, не скрою.
– А вот соседи опознали по фотографиям двух бандитов, подручных некоего Крысы… – сказал майор, искоса глянув на Аполлона.
Коротышка вздрогнул, и лицо его словно окаменело.
– …Которого совершенно случайно видел в вашем обществе наш сотрудник, – закончил свою мысль майор.
Аполлон перевел дыхание, вытер шею и – решил сказать правду:
– Не убивал я Степу. И ребятам такого приказа не отдавал. Поверьте мне, не нужна была мне жизнь этого дурака.
– У нас, однако, другое мнение на этот счет.
– Не стал бы я его убивать, хотя бы потому, что Мила бы мне этого не простила, – сказал Аполлон.
– Снова Мила! – воскликнул майор. – Скажите, какая трогательная забота о какой-то наркоманке.
– Не смейте о ней так говорить! – повысил голос Аполлон, который казался всерьез рассерженным: маленькие черные глазки сверкали, руки беспокойно дергались, а лицо приобрело синюшный оттенок.
– Она что, ваша родственница?! – тоже разозлился майор. – Что вы так о ней печетесь?
Аполлон как-то сразу сник, и тут майора осенило.
– Мила ваша родственница? – спросил он, не веря в такую возможность.
– Дочь, – понурился Аполлон. – Поверьте, сначала я знать не знал, что у меня есть дочь. А лет десять назад или даже чуть больше ко мне пришла Ира и сказала, что у меня есть взрослая дочь, что она совершенно отбилась от рук, и я как отец должен как-то помочь ей встать на ноги.
– И вы сразу поверили?
– Конечно, нет, – покачал головой Аполлон. – Ира сказала, что она ничего другого от меня и не ожидала и согласна, чтобы я прошел тест на отцовство. Я до последней минуты думал, что это розыгрыш. Но анализы показали, что Мила и в самом деле моя дочь. А так как других детей у меня тогда не было, то я решил позаботиться о своей единственной девочке. Вы не поверите, как я был счастлив, что у меня теперь есть родная душа. Человек, в котором течет моя кровь. Я как-то сразу полюбил Милу.
– А документы у вас сохранились?
