Цирк чудес полностью

Джаспер оборачивается и видит, что это правда. Желтые вспышки поднимаются на задней стороне шатра. Но он готов к такому обороту событий. У него есть план, как тушить возгорания, пока огонь не охватил весь шатер. Он знает, что делать. Возле арены стоит бочка с водой и два ведра для вычерпывания и тушения огня.

Но он не может сдвинуться с места. Он смотрит на распространение пламени, как будто это происходит с другим шоуменом, как будто это всего лишь сцена во вращающемся японском фонаре. Он смутно воспринимает панику, крики и вопли. Скамьи перевернуты. Лошади мечутся туда-сюда, вскидывают головы и испуганно ржут.

Джаспер идет к бочке и опускает ведро в воду. Он вздрагивает от жгучего холода.

Он старался быть собранным и целеустремленным, он не давал зыбучим пескам сомкнуться у него над головой. Мечта держала его в удушающей хватке. Он взбрыкивал, напрягался и боролся. Но он должен был знать, чем это закончится, должен был извлечь уроки и предупреждения из каждого мифа, которые ему довелось читать. Дедал, наблюдавший, как плавятся крылья его сына, как Икар летит навстречу морской пучине с белыми гребнями волн. Виктор, погубленный собственным творением. Я – Озимандия, я – мощный царь царей…[29]

Он вспоминает, как оступился Тоби, как вытянутые руки его брата столкнулись с поясницей Дэша. Тоби сказал, что это была ошибка, но Джаспер прекрасно понимал, что произошло на самом деле. Как ни странно, Джаспер не сердился. Ему хотелось защитить брата, высосать яд его вины. Когда Тоби валялся на земле, он подошел и обнял брата, как в детстве. Джаспер всегда читал его как раскрытую книгу, как будто его сердце обитало за пределами тела. «Мы братья, правда? – прошептал он. – Мы связаны друг с другом».

Пока Тоби дрожал рядом с ним и повторял «Я оступился, это был несчастный случай», Джаспер был поглощен лишь собственными угрызениями вины. Он понимал и сейчас понимает, каким невнимательным он был, как дешево он ценил привязанность Тоби. Он не сознавал, как много значит для Тоби цирковое шоу с плащами и двумя верблюдами, которое они задумали в детстве. Уничтожение их мечты мало что значило для Джаспера, так как он знал, что брат простит его. Тоби останется рядом с ним, покорный и преданный, как живая тень. Я был добрым и благожелательным, но страдание превратило меня в демона.

Засахаренные орехи, летящие в воздухе, издевательские насмешки над братом. Это он довел Тоби до крайности; он пестовал и лелеял чужую привязанность, оставаясь безразличным и не делясь своими чувствами. Джаспер выступал в роли великого ученого, испытателя человеческой натуры, а Тоби был подопытным экземпляром, извивавшимся под предметным стеклом микроскопа. Тогда Джаспер ощущал себя могущественным и значительным.

Когда Тоби ушел вместе с Нелл, Джаспер не мог в это поверить.

Огонь пылает перед ним, ведро воды у него в руке. Его кожа уже натягивается от жара. Муха с лязгом падает вниз; мнется металл, рвутся канаты, отлетают приклеенные чешуйки. Голова чудища вывернута под неестественным углом. Он думает об исковерканном теле Дэша, лежавшем на камнях, с золотым кольцом, блестевшим на пальце. Он думает о том, как скоро Шакал узнает о случившемся, и снова прикасается к горлу.

Если бы он мог, то сделал бы все по-другому. Он бы отдал Тоби цирковое хозяйство, не ожидая ничего взамен. Он стал бы никем, обычным человеком. Он мог вести бедную, но достойную жизнь и довольствоваться этим.

Нет, думает он. Это ложь. Он бы начал все сначала; он просто не мог иначе. Волк не может отказаться от своей волчьей натуры. Инстинкт нельзя подавить. Этот пожар сделает ему имя, даже если он не доживет до своей славы. Огненная гибель человека на грани величия.

Ведро слишком тяжелое. Джаспер бросает его на землю и тянется над бочкой. Вместо ведра он хватает канделябр с горящими свечами и швыряет о стенку шатра.

Кирпично-красный треугольник озаряет небо. Огонь – это чудище с сотней языков и тысячью пальцев – лижущих, плюющих и хватающих. Его огромные легкие пышут жаром. Это сделала Нелл. Огонь пришел из-за нее. Она зажимает уши ладонями, чтобы не слышать крики.

Потом она сама начинает выкрикивать имя Перл, пробиваясь через толпу. Она хватает почерневших от копоти детей и разворачивает их к себе, чтобы увидеть лица.

– Перл! – кричит она, хотя дым забивает ей горло. – Перл!

Толпа прокатывается мимо нее жаркой массой тел. Человеческая кожа шипит, когда на нее попадают капли горячего воска. В воздухе витает запах гари и растопленного жира, как будто мир пожирает сам себя. Нелл стоит среди фургонов и раскачивается взад-вперед. Огонь распространяется по траве, подбираясь к ее ногам. Загорается фургон Тоби, и она слышит, как лопаются бутылки и банки с химикалиями. Закрепляй тени, пока материал не выцвел. Эти слова остались в прошлом.

– Мои фотографии! – восклицает он, но уже ничего нельзя поделать.