– Тоби! – душераздирающе кричит она, и даже Стелла на мгновение ослабляет хватку. Но у Нелл не осталось сил для борьбы. Ее руки бессильно падают вдоль тела. Пегги берет ее за руку. Ее подруга ничего не говорит, не пытается найти слова утешения.
Но в толпе вдруг раздаются радостные выкрики. Какой-то мужчина загораживает ей вид, и она рвется вперед.
– Что там?
Стелла и Пегги поднимают ее, и она видит, как Тоби выходит из пылающих руин с длинным свертком на плече. Она подносит руки ко рту. Он медленно опускает свою ношу и валится на землю, свернувшись в позе спящего ребенка.
Раздаются аплодисменты, как будто это грандиозный финал, которого все ожидали. Как будто человек в блестящем красном плаще выехал на слоне и крикнул: «Браво, бис!»
Люди спешат укутать Тоби, скрыть его из виду. Они заворачивают вынесенное тело в одеяло и перекидывают через седло.
– Он мертв? – тихо спрашивает Стелла. Нелл изумляет печаль, звучащая в ее голосе. – Джаспер умер?
– Я не вижу.
Кто-то громогласно требует принести воды, и люди расступаются перед ломовой лошадью. Нелл думает о Чарли, о своей пустой жизни в первые дни разлуки с ним – о том, как она просыпалась по ночам в надежде обнаружить его рядом с собой. О том, как она мельком увидела его рядом с Мэри, прежде чем Джаспер уволок ее прочь. Она взвесила все, что она потеряла, что было отобрано у нее. Их обоюдное молчание во время визита Чарли, осознание перемены и чуждости жизни, хорошо знакомой ему. Но, несмотря ни на что, она всегда имела возможность сделать собственный выбор.
Когда Стелла берет ее за руку, Нелл не противится ее прикосновению. Они вдвоем находят путь через сотни людей, не желающих расходиться после пожара. Ее подруга торгуется с кучером двуколки и кивает Нелл. Она поднимает Перл на сиденье.
– Лошадки, – говорит девочка.
Двуколка медленно движется через толпу. Перл сопит у нее на груди, скулит от резких движений и оплакивает пропавшего мышонка. Пегги полулежит на деревянном сиденье, ее глаза потемнели от испуга. Они сворачивают на улицы с рядами обветшавших домов, в переулки с темными живыми изгородями. Яркий свет позади угасает и превращается в ничто.
Стелла дает Нелл бутылку эля и тряпку; она промокает пятна ожогов на руках ребенка.
– Куда мы едем? – спрашивает Перл.
Впереди темнота: ни огней, ни домов. Чистый лист будущего, на котором она может написать что угодно.
Пусть все прекрасное Здесь вырастает снова.
Сырым утром в среду Тоби отправляется в путь по дороге в Оксфорд. При нем фляжка с водой, два сэндвича с говяжьей солониной и кожаный кошель. Он прихрамывает; зарубцевавшийся шрам на бедре стягивает кожу и затрудняет ходьбу. Воздух насыщен влагой, и пот начинает сочиться из-под волос на затылке. Тоби закатывает рукава. Его татуировки расплылись со временем, цветы проросли друг в друга, багрянец сменился нежно-розовыми оттенками. Зеленое яблоко больше похоже на синяк.
Он идет мимо желтых полей масличного рапса, разваливающихся домишек и фермеров, погоняющих коров длинными палками. Потом садится у реки, наполняет фляжку и жадно пьет, прежде чем продолжить путь. В его кармане лежит выцветшая афиша шоу «Летающие Сестры».
Его домработница Джейн приносит ему новости о передвижных цирковых представлениях. Она дала ему афиши Эстли, Энглера, Уинстона и Сэнджера, а также больших американских цирков, которых так опасался Джаспер. Тоби читал своему брату рекламные объявления и наблюдал за выражением его лица в поисках малейших проявлений радости, печали или негодования. Ничего. Джаспер продолжал что-то рисовать и мямлить, почти не поднимая головы.
Все эти труппы проезжали совсем недалеко от их нового жилища. Когда Тоби сидел у очага, варил картошку или готовил пюре из репы, он иногда мог бы поклясться, что слышит, как они проезжают мимо. Львиное рыканье. Трубный зов потревоженного слона. Наверное, Минни тоже была среди них, а может быть, она умерла. Он закрыл глаза и представил их яркие экипажи, животных в клетках и циркачей в костюмах с блестками, проезжавших мимо величественного дуба у развилки дорог, над той глубокой выбоиной, которую он всегда засыпал гравием.
Однажды Джейн вручила ему новую афишку.
– В этом шоу одни женщины. Только женщины! – Она неодобрительно фыркнула. – Вот уж достойная жизнь, полагаю, – ежедневно демонстрировать свои прелести!
Тоби поблагодарил ее и бездумно сунул листок в карман. Но через несколько дней, когда Джаспер заснул, он отправился погулять. Райские яблоки в саду давно созрели, и ветви сгибались под тяжестью плодов. Сорвав несколько яблок, он начал рассовывать их по карманам и наткнулся на скомканный листок.
Когда Тоби развернул бумагу, то как будто получил удар под дых.
«Летающие Сестры!»
