Цирк чудес полностью

Тоби подчиняется приказам брата. Пока он поднимает, переносит и пилит, то с удивлением обнаруживает, что больше не испытывает тревоги. Прибытие королевы мало что значит для него; она не увидит его на цирковой арене. Нелл настолько поглощает его мысли, что он задается вопросом, осталось ли у него что-то от прежней жизни. Каждую ночь она прокрадывается в его фургон, и ее пальцы танцуют на его коже. Они читают вместе, поставив свечу на грудь Нелл и перелистывая шелестящие страницы. Иногда они занимаются любовью тихо, а иногда яростно и ожесточенно. Иногда он нянчится с кровоточащей губой или с царапинами на спине. Любовь снова и снова возникает в книгах, которые они читают. На страницах она выглядит преувеличенной и предсказуемой, но то, что он чувствует, существует за пределами языка. В каждой истории он ощущает некое сродство, но вместе с тем и отстраненность, как будто его собственный опыт неповторим и он первый, кто испытывает это чувство. Когда он просыпается и обнаруживает, что Нелл ушла в свой фургон, где спит Перл, то смотрит на себя в зеркало. Переплетенные лозы, желтые цветы львиного зева и полосатые змеи обвивают его руку.

Его трогают разные мелочи. Цветок, наполовину втоптанный в землю. То, как падает свет на щербатый чайник. Девственное несовершенство, которое он не замечал раньше. Когда он лежит на матрасе, колеблясь между сном и бодрствованием, то представляет домик с тростниковой крышей и голубой дверью. Дом стоит посреди леса с земляничными полянами, во дворе пасутся куры. Нелл стоит у очага, а дети кувыркаются у ее ног. «Подними нас, папа!» – просят они, и он крутит их на руках снова и снова, пока они не начинают визжать.

Но иногда его радость прокисает, как молоко. Когда его губы задерживаются на ее щеке, он представляет, как она узнает о том, что он натворил, и у него перехватывает дух. Он не в состоянии глядеть на Стеллу. В нем растет понимание, что могла означать для нее утрата Дэша, причиной которой он мог послужить.

– В чем дело? – спрашивает Нелл ночью перед приездом королевы, но он лишь качает головой. Она устала от регулярных выходов, ее лопатки изрезаны от крыльев. Он целует их и вдыхает густой запах притирания.

– Ты хочешь что-то сказать, – говорит она.

Да, он хочет рассказать ей о домике и об их общем будущем, на которое он надеется. Но он боится, что она сочтет его собственником и он убедится, что сильнее привязан к ней, чем она к нему.

– Просто у меня есть дурацкая идея, – признается он.

– Вот как?

Запинаясь, он рассказывает ей о голубой двери и кирпичном очаге, о лесе, где их никто не найдет. Какое-то время она молчит.

– Прямо как в волшебной сказке. Девица в заточении.

– Ты не будешь в заточении, – быстро возражает он.

– А как насчет Перл?

Он медлит с ответом, размышляя о девочке, которую они прячут от Джаспера. Конечно, она ему нравится. Но ему не хуже Нелл известно, что если Джаспер не найдет ей место в своем шоу, то продаст ее другому покупателю. Как он может сказать, не опасаясь показаться черствым и бессердечным, что Нелл не должна слишком привязываться к этому ребенку? Что будет жестоко привязать ее к себе, а потом расстаться с ней?

– Перл, – повторяет он.

– Она тоже должна оказаться там. В нашей лесной тюрьме.

Он принужденно смеется.

– Если обойтись без дома, то как ты видишь конец… этой истории? – Он не в силах сказать «нашей истории».

– Стелла хочет видеть меня в ее труппе.

Вот так просто. Он отворачивается на подушке, чтобы скрыть свое разочарование и стыд за свою самонадеянность. Нелл обнимает его, шепчет ласковые слова, и он ненадолго успокаивается. Ее пальцы исследуют его спину, гладкие лианы, где кожа больше не красная и распухшая, птичку на его плече. В нем шевелится возбуждение, и он тянется к ней, изумленный своей способностью давать и получать удовольствие. В нем нарастает тяжкое устремление, тревожное понимание, что он не может обойтись без нее, что его жизнь ничего не значила до тех пор, пока не появилась она. Он закрывает глаза, отгораживаясь от себя. Внезапно его возмущает, как легко она разделалась с ним.

Когда они лежат вместе, Тоби думает о городе, раскинувшемся вокруг них. Десятки тысяч с трудом влачат жалкое существование. Речные мусорщики и водосточные работники, которые роются в грязи и отбросах, надеясь найти золотое кольцо, выкованное в римской кузнице. Старики, испускающие последний вздох, девушки, жарящие серебристую сельдь на решетках над огнем. Нелл превращает поцелуй в укус, и он глубже погружается в нее. Город, кишащий болью и радостью, тьмою и светом. Жизни, сгорающие в собственном огне.

Нелл скоро уйдет, вернется к девочке – к ребенку, которого она кормит сказками о маленьких героинях, где дети-альбиносы, горбуны или девушки-леопарды ничего не боятся и их никто не боится и не хочет изменить.